Нейросеть
Шрифт:
На горизонте показался маленький диск, каждые две секунды вспыхивающий яркими проблесками - это летел маленький экраноплан "скорой помощи".
*********
Раненым в чём-то повезло, что единственным из способных летать остался самолёт с паровым двигателем. Он менее эффективен, у него меньше скорость, он требует разогрева перед стартом, но у него нет вибрации и он практически бесшумен. Только свист пропеллера, разрезавшего воздух. Лететь всего минут сорок. Автопилот повреждён, фюзеляж немного "подрихтовало", даже номер плохо видно,
Девчонки молчали всю дорогу. Таджичке Джамиле было плохо, всегда бойкая и позитивная Аня полулежала на кресле молча. Она только раз слегка оживилась, когда навстречу им в наступающей темноте пролетели два гидросамолёта-катамарана с огромными широкими крыльями - тяжёлый аэромобильный десант. Сейчас будут высаживаться к сектантам в гости. Раз сопровождения истребителей и штурмовиков нет, значит они уже на месте и небо взято под контроль.
На пилотских очках вспухла зелёная точка, превратившись в сферу, - "Патрульный "Ворон-2" вызываю паролётный гидроплан с повреждённым номером, назовите себя, что находится на борту и цель полёта".
– "Ворон-2", я "Слай-14-Резерв", - сообщил Саша свой военный позывной, - везу двух раненых после нападения в госпиталь на "колесо".
Сейчас патрульный сравнивает сигналы Нейросети со словами и голосом Саши, данными самолёта и автоматическим подтверждением госпиталя что к нему летят именно эти и по этому запросу.
– Слай, - нужна помощь, сопровождение или что ещё? Ваш самолёт повреждён.
– Я в курсе, повреждения незначительные, проблем на борту нет.
– Удачи, браток, раненым выздоровления поскорее!
– Сверху, на мгновение закрыв звёзды, промелькнула большая тень с вытянутыми крыльями, вокруг него "коробочкой" летели тени поменьше - патрульный с дронами сопровождения. Только сопровождения необычно много для патрульного.
Значит "Воронов" перебросили из глубины акватории и пограничный режим введён на большую. "Вороны" слыли одним из лучших подразделений. Саша был уверен, что разглядел в темноте серьёзную боевую подвеску. Это, скорее, многоцелевое ударное звено, а патруль - легенда прикрытия или просто выполнил функции патруля, раз был поблизости. Значит, чего-то ожидают.
Из-за горизонта медленно выплывали огни заякорённого плавучего острова радиально-кольцевого типа, попросту говоря "колеса". Он и правда сверху напоминал тележное колесо, на ось которого поставлен высокий шпиль. Радиальные каналы, защищённые от волн молами, служили и "венецианскими улицами-каналами", и посадочными полосами небольших гидросамолётов. На полётном экране появились параметры приводнения, один из каналов стал зелёным - это Нейросеть наводила на посадочную полосу.
Через пять минут поплавковый гидросамолёт остановился точно у причального пирса в указанном месте причаливания. Их уже встречала группа из трёх санитаров в белых медицинских костюмах с двумя электротележками.
– Военный пилот что-ли?
– спросил Сашу вместо приветствия молодой худой
– А что тут сложного, ответил Саша, открывая люк, - ведь всё показано и подсвечено, только подгоняй к месту.
– Значит военный, улыбнулся смуглый, - эй, не мешайся, мы сами раненых загрузим. Эй, да у неё температура, да!
– озабоченно сказал длинный санитар, укладывая Аню животом на каталку, - слышь, пилот, ты ж сам ранен! А ну садись вот сюда, поедем в приёмный.
– Не надо, я сам пойду. Если долетел, то и дойду, там царапины. Я педалями активно работал, вот парочка дырок раскрылась, мелочь.
– Это ты у себя в авиации будешь командовать, а в больнице нас будешь слушаться, - важно сказал санитар, - садись давай, вон у самолёта все педали в крови! Доктор решит царапины у тебя или госпитализировать будем.
Несмотря на небольшую показную юношескую развязанность ребята вели себя правильно. Никто не полез с расспросами о бое на острове, хотя все, без сомнения, знали об этом через Сеть, никто не выражал дурацкого сочувствия. Просто все делали своё дело и было видно, что они будут его делать по-максимуму хорошо.
В больнице работали быстро, но всё равно с анализами, проверками, чистками ран и прочими перевязками заняло не меньше часа. У Саши обрезали штаны гидрокостюма до колен, вытащили осколки и заклеили дырки. У Ани несколько осколков удалили сразу, остальные будут удалять другой операцией. Джамильке вкололи укол и увезли куда-то. Сказали, что раздроблена плечевая кость и сустав, надо скреплять и допечатывать "запчасти" на биопринтере. Будет лежать и спать в боксе на приживление, минимум неделя без посещений.
– Слышишь, Аня, - улыбнулся ей сутулый седоватый врач, судя по акценту, немец-иммигрант, вторая операция будет под общим наркозом. У тебя началось воспаление и развивается быстро - жара всё-таки. Так что мы тебя положим в процедурную дня на три, посещений не будет, ты будешь всё время дремать. Не беспокойся всё будет отлично. Через десять минут операционный бокс освободится и мы тебя заберём. Пока подожди в комнате на каталке. Тебя простынкой накрыть?
– Не надо, жарко... А можно мне в коридор к окошку, которое на океан?
– Доктор покачал головой, - можно, если хочешь. Тебя санитар заберёт, - сейчас отвезу, сказал он, вставая на подножку электротележки.
– Я сам отвезу, - сказал Саша, - тут рядом.
- Как ноги, пилот?
– спросил он, повернувшись к Саше, - отлично, ответил тот, - ну тогда давай, вези. Хорошие шорты получились из твоего гидрокостюма, - пошутил доктор и исчез где-то в пересечении коридоров.
У окна на медицинской каталке лежала на животе загоревшая дочерна голая молодая женщина, вся спина, ягодицы и ноги которой были в "затычках" и наклейках. Туристы, которым довелось попасть в больницу и ещё не привыкли к местным нравам, таращили или отворачивали глаза. Местные на это не обращали внимания, эка невидаль.