Нейронафт. Часть 2
Шрифт:
Я целюсь в туман. Жду. Кто там придёт в очередной раз.
Тварь, которую я пощадил, уже почти скрылась в этой хмари, как, неожиданно, словно из ниоткуда, с разных сторон, к ней подлетают те серые тени.
Хоп!
Хоп!
Я сразу же узнаю тех недомерков. Помните? Мелкие уродцы — карлики с ножами и топорами, которые хотели меня зарезать.
Так вот, они, как стая крыс, с писком и уханьем, бросаются на существо, и начинают рвать и кромсать его плоть, отрезая от неё куски желеобразного мяса.
Я смотрю на это через прицел дробовика.
Раздаётся чавканье. Уродцы вгрызаются в плоть существа и пожирают его заживо.
Страшная смерть!
Ты видишь и чувствуешь, как, постепенно, становишься кормом, и уже ничего не можешь с этим поделать.
Тварь уже не пытается сопротивляться. Она тупо лежит в грязи. Часто дышит. не может заорать и только вытягивает вверх руки, точно взывая к небесам.
У меня к горлу подкатывает ком. Не то, чтобы меня впечатлило это зрелище. Проста там, где-то внутри моей оболочки, шевельнулся человек. И я хочу избавить это существо от страданий.
Тварь, точно прочитав мои мысли, приподнимает свою башку над грязью, и, (Я могу вам в этом поклясться!), что оно, вперившись в меня своими пустыми глазницами, вздрагивая под тяжестью навалившихся на неё уродцев, едва заметно мне кивнула, смирившись со своей участью.
Конечно, мне могло это почудиться сквозь туман, но я уже принял решение.
Тщательно прицеливаюсь и нажимаю на спуск.
Бах!
Приклад, уже привычно, толкает меня в плечо. кислотная картечь вылетает из ствола плотным снопом.
Бух!
Звук такой, точно я попал в баллистический гель.
Картечь разом сносит башку существа, прожигает его плоть и, заодно, превращает в дымящийся фарш карликов, разрывая из тела в клочья, и забрызгивая их каплями кислоты, которая довершает начатое сталью.
Уродцы, — тем, кому посчастливилось выжить, разбегаются, кто-куда. Часть их них катается по грязи, тщетной попытке избавиться от кислоты, которая растворяет кожу, мясо и кости. Другие, медленно ковыляют прочь, чтобы сдохнуть уже там, когда у них отвалился конечность, или кислота дойдёт до жизненно важных органов.
Туда им и дорога! Жалости нет.
Я смачно сплёвываю в грязь. В этот момент, затылком чую позади себя движение.
Резкий разворот.
Прицеливаюсь, у меня, как раз остался один заряд в магазине, и вижу, что в паре метров от меня стоит Паук.
Жив, чертяка!
Я опускаю дробовик стволом вниз и, знаком руки подрываю к себе биомеха.
Он быстро ко мне подбегает. Внешне на нём нет повреждений, после того, как его отбросила от себя бионическая многоножка.
А снова глажу его по корпусу. Это лучше, чем думать, что он сделан из разных частей мёртвых тел, железа и хрен знает ещё, каких компонентов.
В конце концов, Паук реально спас мне жизнь.
Погладив биомеха, я перевожу
Червь реально запустил регенерацию и восстановил меня, почти таким, как я был ранее.
Делаю глубокий вдох. Дышится легко. Значит и лёгкой работает, как надо.
Вот только моя броня. Она реально нуждается в починке. Да, даже в обновлении. Слишком многое я с ней пережил и, теперь, мне нужно нечто большее для Сотканного мира.
Мой взгляд надает на оболочку многоножки — её сегментированную броню. Она выдержала прямое попадание кислотной картечью. Её не прожгло. Она не треснула и не проломилась.
То, что мне и нужно для апгрейда моего экзоскелета и внешней оболочки.
Я смотрю на Паука. Теперь мне не нужно срезать костяную броню с других монстров и подгонять её под себя. Биомех сам создаст, то, что мне и нужно. Как говорится, главное, чтобы костюмчик сидел.
Отдаю Пауку команду:
— Мне нужно починить броню и усилить свою защиту по максимуму! Сделай её из вон того! — и я показываю на многоножку.
Биомех сразу же разворачивается. Быстро подходит к останкам и, начинает, что-то очень быстро делать с ними своими щупальцами.
Я тоже подхожу к месту будущей сборки нового себя.
Стою, жду. Примерно представлю, чем сейчас занимается Паук.
Он запасается основой для апгрейда моей брони. Биомех деловито расчленяет костяной панцирь бионожки. Делая надрезы по местам креплений сегментов брони.
Откладывает в сторону одни части, в другую остальные. Заодно вытаскивает из останков приводы — такие, знаете, жилистые сухожилия и металлические элементы конструкции.
Щупальца биомеха работают, как скальпель хирурга. Он делает точные и короткие разрезы, очищая многоножку, как мы разделываем рыбу, срезая с неё филе, чтобы вытащить позвоночник.
Прям, со знанием дела, будто раскладывает кубики.
Вскоре, он это заканчивает, и переключается на меня.
Паук быстро пробегает по мне щупальцами, точно снимает мерки, а дальше… Дальше будет то, я в этом уверен, как было с дробовиком. Часть деталей биомех возьмёт из срезанных, а остальное просто распечатает у меня на глазах.
Так оно и есть.
Паук берёт сегменты костяной брони многоножки. Примеривает их прямо на мне, а потом, срывает с меня повреждённые элементы моей старой оболочки. Прямо с мясом, с корнем, действуя по живому!
Ощущения такие, будто с меня, заживо, сдирают кожу.
Думаю, если бы не Червь с его регенерацией, и не симбионт у меня за спиной, щупальце которого исправно качает в меня нейро-бустер, я бы уж сдох от болевого шока. А так, терпеть можно, хотя это очень странно видеть, как с тебя снимают костяные щитки, а на их место крепят другие. Которые тоже, выпустив нити, быстро к тебе прирастают, становясь твоей наружной скорлупой, с гибкими и эластичными шарнирами в области суставов из сухожилий.