Нейромантик
Шрифт:
Молли вытянула вперед правую руку, и в задымленном воздухе блеснули лезвия.
Другой Основатель рассмеялся, запрокинув голову.
– Вскоре они придут, Последние Дни… Голоса. Голоса плачут и взывают к нам из пустоты, предрекая падение Вавилона…
– Голоса. – Основатель из Лос-Анджелеса смотрел Кейсу прямо в глаза. – Мы слушаем все частоты. Следим за эфиром. И явился Голос, и говорил с нами языком нечеловеческим. И пропел нам могучий даб.
– Он называл себя Зимним Безмолвием, – сказал другой старик.
Кейс почувствовал,
– Голос Безмолвия говорил с нами, – подхватил первый Основатель. – Безмолвие сказало, что мы должны помочь тебе.
– Когда это было? – спросил Кейс.
– За тридцать часов до того, как вы пришвартовались к Сиону.
– Вы слышали этот голос раньше?
– Нет, – сказал Основатель из Лос-Анджелеса, – и мы не были до конца уверены в том, с чем имеем дело. В близости Последних Дней можно ждать лживых пророчеств…
– Послушайте, – сказал Кейс, – на самом деле это был ИР. Знаете, что это такое? Искусственный Разум. Музыку, которую вы слышали, он выкачал из ваших же банков данных и подал ее таким образом, чтобы вам это пришлось по душе…
– Вавилон, – перебил Кейса другой Основатель, – прародитель сонма демонов, я и я ведаем это. Несметны орды их!
– Как ты назвал меня, старик? – спросила Молли.
– Танцующая Бритва. Ты – бич Вавилона, сестра, поражающий его прямо в черное сердце…
– Что же конкретно говорил этот голос? – спросил Кейс.
– Нас просили оказать вам помощь, – сказал Основатель, – дабы вы могли исполнить свой долг в преддверии Последних Дней.
Морщинистое лицо старика казалось тревожным.
– Нам сказано было послать вместе с вами Малькольма, на его буксире «Гарвей», в порт Вавилона на Вольной Стороне. Вот что надо сделать.
– Малькольм крепкий парень, – сказал другой Основатель, – и праведный пилот.
– Но мы решили послать и Аэрола на «Вавилонском рокере», дабы он присмотрел за «Гарвеем».
В комнате повисла неловкая тишина.
– Так в чем дело? – спросил Кейс. – Ваши парни будут работать на Армитажа, или это надо понимать как-то иначе?
– Мы дали вам кров, – сказал лос-анджелесский Основатель. – Мы поддерживаем отношения с вашим миром, но здесь законы Вавилона не имеют силы. Наш закон – это слово Джа. Хотя на сей раз, возможно, мы ошибаемся.
– Семь раз отмерь, один раз отрежь, – мягко добавил второй Основатель.
– Пора идти, Кейс, пока Армитаж не заметил нашего отсутствия.
– Малькольм о вас позаботится. Да пребудет с тобой Джа, сестра.
9
Буксир «Маркус Гарвей», стальной цилиндр девять метров в диаметре, скрипел и трясся, пока Малькольм у консоли пилота настраивал двигатель и навигационное оборудование. Распластанный в эластичном противоперегрузочном ложе, Кейс смотрел в мускулистую спину сионита, превозмогая скополаминовый туман. Он принял таблетку для ослабления тошнотворного СКА, но оказалось, что
– Сколько времени займет перелет до Вольной Стороны? – спросила Молли из глубины своего ложа, расположенного рядом с пилотским креслом Малькольма.
– Не должно быть долго, я позабочусь об этом, друга.
– Вы, ребята, хоть когда-нибудь думаете в часах?
– Сестра, время есть время, вот что я скажу. Не надо лишнего беспокойства, – сионит тряхнул дредами, – я и я прилетим на Вольную Сторону тогда, когда прилетим…
– Кейс, – сказала Молли, – ты как, сделал уже что-нибудь, чтобы войти в контакт с нашим приятелем из Берна? Я имею в виду, когда ты сидел на Сионе включенный, шевелящий губами?
– С нашим приятелем? – сказал Кейс. – Да, конечно. Нет. Я не разговаривал с ним. Но со мной случилась одна занятная телефонная история, еще в Стамбуле.
И он рассказал Молли о звонящих телефонах в «Хилтоне».
– Господи, – сказала она, – это был наш шанс. Почему ты бросил трубку?
– Это мог быть кто угодно, – соврал Кейс. – Просто голосовой чип… Я не знал…
Он пожал плечами.
– Может, ты просто испугался, а?
Кейс снова пожал плечами.
– Так займись этим сейчас.
– Чем?
– Вот прямо сейчас. Хотя бы поговори об этом с Котелком.
– Да у меня туман в голове, – запротестовал Кейс, но послушно протянул руку к тродам.
Его дека и «Хосака» вместе c монитором высокого разрешения «Крей» были смонтированы за пилотским креслом Малькольма.
Кейс напялил троды. «Маркус Гарвей» был слеплен на основе огромного старого русского скруббера – прямоугольная штуковина, исписанная символами Растафари, изрисованная знаками Львов Сиона и Чернозвездного Лайнера, а также красными, зелеными и желтыми налезающими друг на друга надписями по-русски. Кресло Малькольма и консоль пилота были забрызганы тропически-розовым, а с индикаторов и шкал краску явно соскребали лезвием. Шлюз на корме обрамляли гирлянда шаров-семафоров и длинные ленты полупрозрачного вещества, похожего на неопрятные пряди морских водорослей. Кейс глянул через плечо Малькольма на центральную консоль и увидел навигационную кривую: путь буксира был обозначен красными точками, Вольная Сторона – зеленым кружком. На глазах Кейса траектория буксира удлинилась еще на одну точку.
Он включился.
– Котелок?
– Да.
– Пробовал когда-нибудь влезть в ИР?
– Конечно. Мне тогда тут же приплюснули мозги. В первый раз. Я резвился, забрался высоко, правда высоко, куда-то в коммерческий сектор в Рио. Большой биз, мультинациональный. Правительство Бразилии сверкало, что твоя рождественская елка. Я просто развлекался, без всяких там планов, понимаешь? А потом начал подбираться к одному из этих кубов, сидящему еще уровня на три выше. Подлез к нему и проделал проход.