Невинные
Шрифт:
— Есть кто-нибудь?
В первой комнате было светло как днем. Дюжина резных кубков стояла на длинном столе рядом с маленьким столиком, который привлек внимание инспектора. Столик, вероятно, был очень старый, потому что у переднего края было вытертое пятно посередине, а у правого — чернела прожженная вмятина. Кто-то провел немало приятных часов, сидя задрав ноги и куря сигару. Человек, пребывающий в мире с собой и с другими.
Инспектор вздохнул и снова позвал:
— Есть кто-нибудь?
Кто-то, конечно, был: из-за стены
— Приходите позже. Я занят!
Инспектор стал протискиваться по коридору между картинных рам, мимо прислоненной к стене мраморной раковины шириной во весь коридор.
— Сантини!
В конце коридора в освещенном прямоугольнике появился молодой реставратор. Его старенькая одежонка была заляпана краской и лаком, длинные кудрявые волосы откинуты назад и повязаны тряпкой.
— А, это вы...
Сантини повернулся к дверце шкафчика, над которой трудился, счищая наждачной бумагой темно-зеленую краску по углам и обнажая коричневое дерево. В знак того, что он замечает присутствие инспектора, он выключил радио.
— Чем могу быть полезен?
Его тон ясно давал понять, что вопрос этот — пустая формальность, никакой пользы инспектору приносить он не собирается.
Инспектор некоторое время думал, следя за ритмичными движениями его руки. Затем решил выложить карты на стол.
— Слушайте, Сантини, я не знал.
— А?
— Про Эспозито.
— Ах... это его фамилия, что ли?
— Вы верите мне или нет?
Сантини положил шкурку на захламленный верстак, взял тряпку, вонявшую скипидаром, и стал молча тереть дверцу шкафчика.
— Ну? — не отступал инспектор.
После долгой паузы Сантини наконец отбросил тряпку и взглянул ему прямо в лицо.
— Да. Я вам верю. Вы, наверное, единственный южанин на земле, которому я верю, сам не знаю почему, но... Мы, к вашему сведению, тоже ни о чем не догадывались, пока она не исчезла. Он-то здесь не появлялся, а Акико никого не посвящала в свою личную жизнь. Но потом Перуцци стал разговорчивей, от расстройства, наверное. Они поскандалили, и она очень переживала. Перуцци во всем обвинял его.
— Почему они скандалили? Вы знаете?
Он взял тряпку и снова начал натирать шкаф.
— Я знаю только со слов Перуцци. Ваш парень хотел на ней жениться, а она не шла за него, хотя и была беременна.
— Вы были с ней хорошо знакомы?
— Она была среди нас своя, по-настоящему любила ремесло. Вот и все. — Взяв сухую мягкую ветошь, он принялся нежными касаниями поглаживать дерево. Инспектору было странно это наблюдать, слыша его грубый голос.
— Видите ли, Сантини, я вот чего не могу понять: все, с кем я ни заговаривал о ней, отмечают ее пунктуальность, организованность, целеустремленность. А ведь в наши дни, если женщина не хочет детей...
Сантини фыркнул:
— Люди не всегда хотят того, чего им в самом деле нужно. Здесь действует правило
— Похоже, что это все вы проверяли на своей шкуре.
— А разве есть другой способ?
Резко завоняло скипидаром. Инспектор попятился назад и молча ждал.
Капнув на дверцу зеленой краской, Сантини, пока она стекала вниз, растирал ее извилистый след мокрой тряпкой, затем отступил, чтобы посмотреть, что получилось.
— Дальше вы, небось, спросите: «А сам-то ты женат?» Нет, не женат. Но я не голубой. У меня иногда случаются увлечения, но... оглянитесь вокруг. Я снимаю две комнатки на втором этаже, и там почти как здесь. Вот так я и живу. Это то, что я есть. Какая женщина пошла бы за меня замуж?
Инспектор подумал: такая, как Акико, но вслух ничего не сказал. Он не мог позволить себе снова все испортить. Лучше приберечь это напоследок, когда он всех обойдет и все выслушает.
Некоторое время Сантини молча и сосредоточенно работал. Затем иронически взглянул на инспектора, едва сдерживая улыбку:
— Вы подумали об Акико. Нет, вы ошибаетесь, но все равно спасибо за комплимент. Я никогда не привлекал ее в этом смысле, не то что ваш парень. В нем было что-то особое.
— Вы его встречали?
— Нет. Пока он не заявился в тот день в своей форме, да и то — только мельком увидел. Красавчик. Но это ведь не в счет? Есть такие мужчины, от одного взгляда которых женщины беременеют. Вы понимаете, о чем я? Он, наверное, из таких. Как по-вашему? Вы ведь знаете.
Ему следовало знать, но он не знал. За спиной у Сантини была открытая металлическая дверь, выходившая в маленький мрачный внутренний двор-колодец, где у грязных стен выстроились каменные и мраморные раковины, а посередине были свалены в кучу старые банки и ведра из-под краски. Дождь припустил сильнее, стуча, брызгая и барабаня по всему на своем пути. Темнело.
«Сш-ш-бум, сш-ш-бум» — печатный станок заглушал шум дождя. Фруктовый запах краски наполнял маленькую переднюю, где молодой помощник печатника складывал в белые коробки приглашения на свадьбу.
— Хозяин ушел в банк. Он считает, что сегодня там не так много народу, как по пятницам, но все равно это не на один час.
— Почему он не поручит это вам? В его возрасте нелегко простаивать часами в очереди.
— Мне? Нет, он никому не позволит касаться его денег. Кроме того, в очереди можно обменяться последними сплетнями. А потом он еще пьет кофе и граппу. — Помощник скосил взгляд на газету, лежавшую на соседнем стуле. Раскрытую на футбольной страничке. Чуть кот из дому... После ухода инспектора он, конечно, продолжит свое занятие.