Невинные
Шрифт:
— Что ж, эту часть хотя бы довольно легко интерпретировать, — улыбнулся Джордан.
На сей раз сержант не шутил.
Он наслаждался изумлением, написанным на лицах святых отцов-сангвинистов.
— Не нужно быть знатоком Библии, чтобы разобраться в этом, — продолжал Джордан. — Дым от руки ангела? Фимиам? Громы? Землетрясение?
Остальные взирали на него с озадаченным выражением. Только графиню все это вроде бы забавляло. Он ведь должен играть мышцами, а не умом.
Эрин коснулась тыльной стороны его запястья, позволяя Джордану раскрыть то, о чем она уже догадалась.
Он обхватил
— Это в точности напоминает случившееся в Масаде. Помните выжившего мальчика? Он сказал, что ему показалось, будто дым пахнет благовониями и корицей. Мы даже нашли следы корицы в образцах газа. А еще мальчик упоминал, что дым коснулся его руки, прежде чем все умерли от газа и землетрясения.
— И вознесся дым фимиама с молитвами святых от руки Ангела пред Бога, — с благоговением повторил Рун.
— Все на вершине той горы умерли, — теперь слова Джордана полились быстрее. — Выжить в этой газовой атаке мог только нечеловек — скажем, ангел.
Эрин одарила его улыбкой, согревшей его до кончиков пальцев.
— События сходятся с библейским отрывком. Что важнее, они указывают на человека, которого мы действительно можем надеяться отыскать.
— Отрок, — произнес Рун по-прежнему без убеждения. — Я говорил с ним на вершине горы в тот день. Он казался просто-напросто обыкновенным подростком. Потрясенным, убитым горем после смерти родителей. И он родился во плоти. Как может он быть ангелом?
— Не забывайте, Христос тоже родился во плоти, — возразил кардинал Бернард. — Сей отрок представляется хорошей отправной точкой для наших поисков.
Джордан кивнул.
— Так где же он? Кто-нибудь знает? Насколько я помню, его эвакуировали с вершины горы на вертолете израильских войск. Они доставили его в один из своих госпиталей. Дальше отыскать его будет нетрудно.
— Это будет потруднее, чем вам кажется, — заметил Бернард, внезапно ставший встревоженным.
А это никогда добра не предвещало.
12 часов 05 минут
— Почему? — поинтересовалась Эрин, заранее угадывая, что ответ ей не понравится.
Бернард горестно вздохнул.
— Потому что он больше не на попечении израильтян.
— Тогда где же он? — спросила она.
Вместо ответа кардинал повернулся к брату Леопольду. Все это время немецкий монах молча сидел в дальнем конце вагона.
— Леопольд, ты наиболее искушен в компьютерах. Мой ноутбук у меня в багаже. Пароли есть у отца Амбросе. Мне нужен доступ к моим файлам в Ватикане. Можешь мне помочь?
— Несомненно, могу попытаться, — кивнул монах и поспешно устремился из вагона-трапезной в кухню.
Бернард обернулся к остальным.
— Мы приглядывали за мальчиком, поддерживая контакт с израильтянами, осматривавшими его в военном госпитале. Его зовут Томас Болар. Медицинский персонал пытался выяснить, как он выжил в атмосфере ядовитого газа. А затем…
Леопольд влетел обратно в вагон, неся в руках простой черный ноутбук. Подойдя к ним, установил его на стол и включил загрузку. Поправив очки в металлической оправе, Леопольд принялся печатать со скоростью,
Бернард поглядывал ему через плечо, время от времени давая подсказки.
Эрин странно было смотреть, как эти древние люди в облачении священнослужителей управляются с современной техникой. Сангвинистам больше пристало бы не веб-серфингом заниматься, а преклонять колени в храмах и на кладбищах. Но Леопольд явно знает, что делает. Через пару минут он открыл на экране окно с зернистым серым видеороликом.
Эрин и остальные сгрудились вокруг, чтобы лучше видеть.
Только графиня держалась в отдалении. Судя по тревоге на ее лице, подобные технологии ее нервируют. Она не приспосабливалась к ним постепенно, на протяжении многих лет, как другие. Эрин пыталась вообразить, каково это — из шестнадцатого столетия перенестись сразу в двадцать первое. Надо воздать этой женщине должное. Насколько Эрин могла судить, графиня усваивала все буквально с лету, выказав изумительную гибкость и прочность на излом. Нужно иметь это в виду, когда придется вести с ней дела в будущем.
Пока же все ее внимание было приковано к ноутбуку.
— Это запись камеры видеонаблюдения израильского медицинского учреждения, — пояснил Бернард. — Вам надо посмотреть это, а потом я объясню подробнее.
На экране мальчик, одетый в тонкую больничную сорочку с завязочками сзади, сидел на больничной койке, утирая слезы с глаз, потом встал и направился к окну, таща за собой штатив с капельницей. Прислонился лбом к стеклу, глядя в ночь.
Эрин почувствовала жалость к мальчику: оба родителя умерли у него на руках, а теперь он еще и застрял в одиночестве в армейском госпитале. Она порадовалась, что Рун уделил несколько минут, чтобы поговорить с ребенком, утешить его, прежде чем все полетело в тартарары.
Вдруг рядом с мальчиком у окна появилась еще одна хрупкая фигурка. Лицо новоприбывшего было повернуто прочь от камеры. Он появился ниоткуда, словно кто-то вырезал предыдущий кусок видео.
На незнакомце был темный пиджак и брюки. Томас отпрянул от него в нескрываемом испуге. Молнией — настолько быстро, что и не уследишь, — сверкнул под лампами нож. Мальчик схватился за горло; кровь хлынула потоком, намочив больничную сорочку.
Эрин вобрала голову в плечи, но взгляда от экрана не отвела. Джордан привлек ее поближе, чтобы поддержать. Должно быть, он повидал уже немало крови и убийств детей в Афганистане и знал, как тяжело смотреть на такие зверства.
На экране Томас, спотыкаясь, пятился от незнакомца. Сорвал с себя шлейф проводов, тянущийся к датчикам на груди. На прикроватной аппаратуре вспыхнули огни. Тревога. Парнишка пытался позвать на помощь.
Умно.
В комнату с оружием на изготовку вбежали два израильских солдата.
Незнакомец метнул стул в окно, сграбастал Томаса и вышвырнул из окна, прежде чем солдаты успели открыть огонь. Судя по скорости нападающего, он был стригоем.
Чужак обернулся к солдатам, наконец-то показав лицо. Он и сам казался мальчиком — лет четырнадцать, не более. И отвесил солдатам легкий полупоклон, прежде чем и сам выпрыгнул из окна.