Невинные

Роллинс Джеймс

Эрин разглядывала рисунок; между бровями у нее залегла вертикальная морщинка.

— И что случилось?

— Ведь это вы Женщина Знания, — откликнулась Арелла. — Вы мне и скажите.

Опустившись на колено, Эрин вгляделась в линии панели, разбирая новые детали.

— Мальчик несет в правой руке пращу, а в левой — камни. Значит, он охотится… а может, играет. Разыгрывает поединок Давида с Голиафом.

Арелла улыбнулась, лучась благодатью.

— Именно так. Вот только Голиафа здесь,

в пустыне, не было. Только маленький белый голубь с блестящими зелеными очами.

Охнув, Томми воззрился на женщину.

— Я видел такого голубя в Масаде… со сломанным крылом.

Ее улыбка угасла, сменившись печалью.

— Как и другой задолго до тебя.

— Вы говорите об Иуде… — Томми опустился рядом с Эрин, чтобы поближе взглянуть на птицу. — Он сказал, что тоже его видел. Когда был мальчишкой. В то утро, когда встретился с Иисусом.

Эрин поглядела на Томми, а затем на Ареллу.

— Голубь всегда был для Церкви символом Святого Духа.

Рун тщился понять, как одна эта птица может связывать всех этих троих. И, что более важно, почему?

Арелла просто отвернулась с бесстрастным видом, перейдя к следующему образу, заставив их последовать за ней. На этом квадрате стекла камень, вылетевший из пращи отрока, ударил птицу, очевидно, перебив ей одно крыло.

— Иисус подбил птицу, — в шоке проронила Эрин.

— Он хотел лишь попасть рядом, напугать ее. Но благих намерений мало.

— Что это значит? — спросил Томми.

— Твое желание, чтобы что-то произошло, вовсе не означает, что так будет на самом деле, — пояснила Эрин.

Рун расслышал горечь в биении сердца Томми. Отрок уже крепко усвоил этот урок.

Как и я.

Следующий образ поведал о мрачном завершении этой детской игры. Здесь кудрявый отрок держал в ладонях голубя, голова которого свисала вниз.

— Камень не только перебил ему крыло, — догадалась Эрин. — Он убил голубя.

— Как же он хотел забрать свой поступок обратно! — вымолвила Арелла.

Рун тоже разделял эти чувства, представляя лицо Элисабеты в свете солнца.

Томми обернулся к сивилле, прищурив один глаз.

— Откуда вам известно, что Иисус делал, что он думал?

— Я могла бы сказать, что я стара и мудра или что я прорицательница. Но мне эти вещи известны потому, что ребенок поведал их мне. Он прибежал очертя голову из пустыни, покрытый песком и копотью, и это Его рассказ.

Эрин обратила широко распахнутые глаза на женщину.

— Значит, вы не просто проводили Святое семейство в Сиву. Вы остались здесь и приглядывали за ними.

Арелла склонила голову.

Христиан перекрестился. Даже рука Руна невольно потянулась к кресту

на шее. Эта женщина знала Христа, делила с Ним первые триумфы и огорчения. В ней столько святости, что Руну и не снилось.

Арелла взмахом руки обвела кратер.

— Тогда Иисус стоял там, где мы стоим ныне.

Корца представил колодец и озерцо, должно быть, находившееся здесь тогда. Представил птицу и отрока на его берегах. Но что случилось после этого?

Арелла двинулась вдоль кольца панелей. Следующая изображала отрока, воздевшего руки горе. От ладоней вверх били лучи, запечатленные в стекле. А среди этих лучей в высоте летел голубь с распростертыми крыльями.

— Он исцелил его, — заключила Эрин.

— Нет, — возразила Арелла. — Он вернул его к жизни.

— Его первое чудо, — выдохнул Рун.

— Да, — в голосе сивиллы не было ни намека на воодушевление. — Но свет от этого чуда привлек темный взор другого, того, кто искал Его с момента, когда ангел явился к Марии с радостной вестью.

— Царя Ирода? — предположил Джордан.

— Нет, куда большего врага. Ирод рядом с ним — дитя.

— Значит, не человека, как я понимаю? — догадалась Эрин.

Арелла отвела их к следующему образу, где отрок лицезрел дымовую фигуру с глазами из пламени.

— Это действительно не человек, а скорее неумолимый враг, напавший на мальчика из засады — не из ненависти к ребенку Христу, а потому, что всегда стремился погубить творение Его отца.

— Вы говорите о Люцифере, — произнесла Эрин голосом, приглушенным от ужаса.

Рун воззрился на стекло, где темный ангел бросал вызов младенцу Христу — как сатана сделал еще раз, искушая Христа в пустыне, когда Спаситель был еще человеком.

— Лукавый явился сюда готовым к битве, — растолковала Арелла. — Но кто-то встал на защиту мальчика.

Она ступила вдоль кольца панелей к следующей, показавшей отрока, теперь окутанного крыльями ангела — в точности, как сивилла укутала Томми этим самым утром.

— Другой ангел явился помочь ему, — Эрин обернулась к Арелле. — Вы?

— Могло быть и так, но не я, — голос ее упал до шепота.

Рун понял сожаление, прозвучавшее в ее голосе. Какой привилегией была бы возможность спасти Христа!

— Тогда кто же? — не уступала Эрин.

Арелла кивнула на образ. Он еще был частично закрыт нанесенным песком. Рун помог Эрин убрать его, опаляя ладони святостью.

Грейнджер подобрала последние песчинки, заметив, что отрока оберегают не только крылья, но и меч в деснице ангела.

Эрин подняла глаза на Ареллу.

— Архангел Михаил. Ангел, сразившийся с Люцифером во время Войны Небесной. Единственный, кому удалось ранить Люцифера, ударив его в бок мечом.