Невинная страсть

Хайатт Бренда

Ровена не могла не рассмеяться, услышав эту беспардонную лесть.

— Вам страшно? Этому трудно поверить, мистер Тэтчер. — Она вспомнила, что Гарри Тэтчер — давнишний знакомый Ноуэла. Может быть, набраться храбрости и расспросить его о приятеле?

Начался контрданс, и Ровена вновь поразилась тому, с какой ловкостью мистер Тэтчер обходится одной рукой. Он, кажется, не замечал отсутствия левой руки.

— Вы хорошо знаете мистера Пакстона? — спросила она с самым безразличным видом, когда фигура танца снова свела их вместе.

—

Нуоэла? — Он бросил взгляд в другой конец танцевальной площадки, где танцевал джентльмен, о котором шла речь. — После его возвращения в Лондон мы с ним видимся довольно редко, но в Вене, бывало, хорошо проводили время. Чертовски славный парень. Умеет и веселиться, и драться, а насчет выпивки даже и мне не уступит.

Портрет получился неожиданный. Ровена предполагала, что его служебные обязанности в Вене включали доставку посланий и присутствие на встречах, что само по себе было интересно, но не связано с опасностями и приключениями. Она уже хотела задать следующий вопрос, но исполнение очередной фигуры танца развело их в разные стороны.

— Я заметил, что Ноуэл наблюдает за вами, — сказал мистер Тэтчер, когда они снова сошлись вместе. — Извините, что я вмешиваюсь не в свое дело, но для вас, мисс Риверстоун, это не самый худший вариант. Хотя, конечно, вы могли бы выбрать и получше, — с намеком заявил он и подмигнул.

Несмотря на то, что его одобрительные отзывы о Ноуэле вызвали у нее массу противоречивых эмоций, Ровена рассмеялась.

— Вы не похожи на человека, который жаждет жениться, — сказала она. И подумала: «Как и Ноуэл».

— Упаси меня Господь! — в притворном ужасе воскликнул мистер Тэтчер, хотя его ужас, кажется, был притворным лишь отчасти. — Я предпочитаю невинный флирт. Не спешу надеть на себя смирительную рубашку. Мне еще рано.

Ровене казалось, что какая-нибудь хорошая женщина могла бы сотворить с мистером Тэтчером чудо, но в данный момент его судьба ее не интересовала.

— Не паникуйте, сэр. В отношении вас я не питаю надежд. Но почему вам кажется, что мистер Пакстон думает по-другому?

Ей пришлось ждать ответа, так как фигура танца снова разделила их. Получив передышку, она успела пожалеть о своем дерзком вопросе. Что, если он расскажет Ноуэлу? Она умрет от смущения.

Когда Тэтчер снова взял ее за руку, выражение его лица было более серьезным, чем обычная маска этакого бесшабашного повесы.

— Не говорите Ноуэлу, что я это сказал, но у него вид мужчины, готового остепениться. Я, конечно, могу ошибаться. Мне совсем не хотелось бы способствовать тому, чтобы на моего приятеля надели кандалы.

Ровена с облегчением поняла, что сам он едва ли будет обсуждать этот разговор с Ноуэлом.

— Думаю, что вы ошибаетесь, мистер Тэтчер. Мысли мистера Пакстона заняты исключительно преследованием Святого из Севен-Дайалса. Я уверена, что сейчас он ни о чем другом и не думает.

— Да, в последнее время Ноуэл стал тяжел на подъем. Похоже, он разучился

веселиться. Придется этим заняться. Видите ли, я ему кое-чем обязан, возможно, даже собственной жизнью.

Танец закончился, партнер поклонился Ровене и отошел, а она так и не успела спросить, что означает его последнее высказывание. Девушка нахмурила лоб и повернулась, оказавшись лицом к лицу с самим Ноуэлом.

— Смею ли я надеяться, что у вас еще остался незанятым какой-нибудь вальс? — спросил он, и при звуке его голоса и вступительных аккордов мелодии именно этого танца у Ровены мурашки побежали по спине.

Она открыла было рот, чтобы ответить, но голос пропал. Откашлявшись, она попыталась снова:

— Вам повезло, вальс действительно остался.

— Вот и хорошо, — сказал он и, с улыбкой глядя ей в глаза, повел на танцплощадку.

Ровена не сразу смогла говорить, потому что была полностью поглощена ощущениями, которые вызывали его прикосновения к спине. Когда молчание затянулось, она, наконец, заставила себя сказать то, что считала необходимым.

— Я… я должна извиниться за свое вчерашнее поведение. Высказывание было слишком смелым для леди и абсолютно ненужным.

Она ожидала, что при напоминании об этом на лице Пакстона отразится отвращение, но он лишь крепче сжал ее руку. Взгляд его стал теплым. У нее участилось дыхание.

— Не стану отрицать, что ваше поведение можно было бы считать неподобающим, но лично мне оно доставило огромную радость, — тихо сказал Ноуэл, убедившись предварительно, что никто не прислушивается к их разговору. — Меня больше интересуют побудительные мотивы такого поведения, чем оно само.

Нельзя же сказать ему чистую правду, что она просто хотела его. Что она хочет его даже в данный момент. Это лишь подтвердило бы лишний раз, что она распутница. И в то же время Ровена не хотела рассердить его, как сделала это вчера.

Поэтому она попыталась найти нечто среднее между благородными соображениями, которыми якобы руководствовалась прошлой ночью, и настоящими побудительными мотивами, которые осознала лишь сегодня.

— Я, кажется, не вполне отчетливо мыслила вчера ночью. (Что, правда, то, правда!) Я думала, что смогу и следовать своим склонностям, и попытаться заставить вас отклониться от курса, противницей которого, как вам известно, являюсь.

— Понятно. — Хотя Ноуэл по-прежнему крепко сжимал ее руку, в его глазах появилась некая отчужденность. — Скажите мне, о чем вы некоторое время назад разговаривали с Ричардсом?

Совершенно не ожидавшая такого вопроса, Ровена сбилась с такта и больно наступила партнеру на ногу.

— Ох! Прошу прощения.

Не говоря ни слова, он помог ей снова попасть в такт музыки.

— Мое внимание не так-то просто отвлечь. Вы не ответили на вопрос.

— Я наступила вам на ногу нечаянно, — возразила она для того, чтобы выиграть время, а также потому, что это была чистая правда.