Невидимый

Уэллс Герберт Джордж

— И вы произвели надъ ней свой опытъ?

— Произвелъ. Но заставитъ что-нибудь принимать, Кемпъ, д?ло не шуточное, скажу вамъ! Опытъ не удался.

— Не удался?

— Въ двухъ отношеніяхъ; по отношенію къ когтямъ и этому пигменту, — какъ бишь его! — этой штук? позади глаза кошки. Знаете?

— Tapetum.

— Да, tapetum. Онъ не исчезалъ. Когда я уже далъ снадобья для выб?ливанія крови и прод?лалъ надъ ней еще н?которые другія вещи, я далъ ей опіума и положилъ ее, вм?ст? съ подушкой, на которой она спала, на аппаратъ. Когда все прочее уже стерлось и исчезло, — все еще оставались два маленькіе призрака ея глазъ.

— Странно.

— Я не могу этого объяснитъ. Конечно, она была забинтована и связана, такъ что не могла уйти, но она проснулась полупьяная и стала жалобно мяукать, а въ дверь между т?мъ кто-то стучался. Это была старуха снизу, подозр?вавшая меня въ вивисекціи, — пропитанное водой существо, не им?вшее въ мір? никакихъ привязанностей, кром? кошки.

Я выхватилъ хлороформъ, прим?нилъ его и отворилъ дверь. «Что это мн? послышалось тутъ, — будто кошка», — сказала старуха. «Ухъ не моя ли?» — «Зд?сь н?тъ», отв?чалъ я в?жливо. Она какъ будто не совс?мъ мн? пов?рила и пыталась заглянуть мн? черезъ плечо въ комнату, в?роятно, показавшуюся ей довольно странной: голыя ст?ны, окна безъ занав?сокъ, походная кровать и вибрирующая газовая машина, дв? св?тящіяся точки и легкій, тошный запахъ хлороформа въ воздух?. Этимъ ей пришлось удовлетвориться, и она ушла.

— А сколько взяло все это времени?

— Да часа три или четыре, — собственно кошка. Посл?дними исчезли кости, сухожилія и жиръ, да еще кончики окрашенной шерсти. А задняя часть глаза, какъ я уже говорилъ, эта кр?пкая радужная штука, не исчезала вовсе. Задолго до окончанія всей процедуры на двор? стемн?ло, и ничего не было видно, кром? смутныхъ глазъ да когтей. Я остановилъ газовую машину, нащупалъ и погладилъ кошку, все еще находившуюся въ безсознательномъ состояніи, развязалъ ее и, чувствуя сильную усталость, оставилъ спать на невидимой подушк? самъ легъ на постель. Но заснуть мн? оказалось трудно. Я лежалъ и не спалъ, думалъ безсвязно и смутно, опять и опять перебиралъ въ голов? подробности опыта или грезилъ, какъ въ бреду, что все вокругъ меня затуманивалось и исчезало, пока не исчезала, наконецъ, и сама земля изъ-подъ ногъ, и меня охватывало томительное кошмарное чувство паденія. Часа въ два кошка замяукала и стала ходить по комнат?. Я пытался успокоить ее и разговаривалъ съ ней, потомъ р?шилъ ее прогнать. Помню странное впечатл?ніе, когда я зажегъ спичку: передо мной были два круглыхъ, св?тившихся зеленымъ св?томъ глаза и вокругъ нихъ — ничего. Хот?лъ дать ей молока, но у меня его не было. Она все не унималась, с?ла у двери и продолжала мяукать. Я пробовалъ ее поймать, чтобы выпустить въ окно, но не могъ; она пропала и стала мяукать уже въ разныхъ частяхъ комнаты. Наконецъ, я отворилъ окно и началъ шум?ть. В?роятно, она вышла. Я больше никогда не вид?лъ и не слыхалъ ея. Потомъ, — Богъ знаетъ почему, — пришли мн? въ голову похороны отца и пригорокъ, гд? вылъ в?теръ; они мерещились мн? до самой зари. Я окончательно уб?дился,

что не засну, и, заперевъ за собой дверь, вышелъ на улицу.

— Неужели вы хотите сказать, что и теперь по б?лу св?ту бродитъ невидимая кошка? — спросилъ Кемпъ.

— Если только ея не убили, — сказалъ Невидимый. Почему жъ бы и н?тъ?

— Почему жъ и н?тъ? — повторилъ Кемпъ. Но я не хот?лъ прерывать васъ.

— Очень в?роятно, что ее убили, — продолжалъ Невидимый. Черезъ четыре дня посл? того, я знаю, что она была жива и сид?ла подъ р?шеткой люка въ Тичфильдъ-Стрит?, потому что вид?лъ вокругъ толпу, старавшуюся догадаться, откуда происходило мяуканье.

Онъ помолчалъ съ минуту, потомъ вдругъ опять заговорилъ стремительно:

— Утро передъ перем?ной отчетливо зас?ло у меня въ памяти. Должно быть, я прошелъ Портландъ-Стритъ, потому что помню казармы Альбани-Стрита съ вы?зжающей оттуда кавалеріей, и очутился зат?мъ на вершин? Примрозъ-Гилля. Я сид?лъ на солнц? и чувствовалъ себя какъ-то странно, чувствовалъ себя совс?мъ больнымъ. Былъ ясный январскій день, одинъ изъ т?хъ солнечныхъ, морозныхъ дней, которые въ прошломъ году предшествовали сн?гу. Мой усталый мозгъ старался формулировать положеніе, составить планъ будущихъ д?йствій. Я съ удивленіемъ вид?лъ, что теперь, когда до желанной ц?ли было уже такъ близко, достиженіе ея какъ будто теряло смыслъ. Въ сущности, я слишкомъ усталъ; почти четыре года постоянной, страшно напряженной работы отняли у меня всякую силу и чувствительность. На меня нашла апатія, и я напрасно старался вернуться къ восторженному настроенію моихъ первыхъ изсл?дованій, къ страстной жажд? открытій, благодаря которой я не пощадилъ даже с?дой головы отца. Мн? было все — все равно. Я понималъ, что это настроеніе преходящее; причиненное чрезм?рной работой и недостаткомъ сна, и что л?карствами ли или отдыхомъ я могъ еще возстановить въ себ? прежнюю энергію. Ясно я сознавалъ одно: д?ло нужно было довести до конца; мною продолжала управлять та же навязчивая идея. И довести его до конца нужно было скор?е, потому что деньги, которыя у меня были, уже почти что вышли. Я смотр?лъ вокругъ на д?тей, игравшихъ на склон? холма, и на присматривавшихъ за ними нянюшекъ и старался думать о фантастическихъ преимуществахъ, которыми можетъ пользоваться на б?ломъ св?т? невидимый челов?къ. Спустя н?которое время я приплелся домой, по?лъ немного, принялъ сильную дозу стрихнина и, од?тый, заснулъ на неприбранной постели. Стрихнинъ — великое средство, Кемпъ, чтобы не дать челов?ку раскиснуть.

— Это самъ чортъ, — сказать Кемпъ, — самъ чортъ въ пузырьк?.

— Проснулся я гораздо бодр?е и въ н?сколько раздражительномъ состояніи. Знаете?

— Стрихнинъ-то? Знаю.

— И кто-то стучался въ дверь. Это былъ квартирный хозяинъ съ угрозами и допросами, старый польскій жидъ въ длинномъ с?ромъ камзол? и просаленныхъ туфляхъ. Ночью я, нав?рное, мучилъ кошку, — говорилъ онъ (старуха, очевидно, болтала). Онъ требовалъ объясненій. Законы страны, воспрещающіе вивисекцію, очень строги, — его могутъ привлечь къ отв?тственности. Кошку я отрицалъ. Кром? того, по его словамъ, вибрація маленькой газовой машины чувствовалась во всемъ дом?. Это была, несомн?нно, правда. Онъ старался пробраться бoчкомъ въ комнату, минуя меня, и зорко поглядывалъ туда сквозь свои н?мецкія серебряныя очки, такъ что мн? вдругъ стало страшно, какъ бы онъ не похитилъ что-нибудь изъ моей тайны. Я старался заслонить отъ него устроенный мною концентрирующій аппаратъ, и это только усилило его любопытство. Что такое я д?лалъ? Почему всегда былъ одинъ и какъ будто что-то скрывалъ? Было ли это законно? Было ли безопасно? Я не приплачивалъ за наемъ ничего сверхъ установленной суммы. Домъ его былъ всегда самымъ благопристойнымъ домомъ (въ самой неблагопристойной м?стности). Вдругъ терп?ніе мое лопнуло. Я вел?лъ ему убираться. Онъ началъ протестовать, болтать о своемъ прав? входа. Еще минута, — и я схватилъ его за шиворотъ, что-то треснуло — и онъ кубаремъ вылет?лъ въ коридоръ. Я захлопнулъ и заперъ дверь и, дрожа вс?мъ т?ломъ, с?лъ. Хозяинъ поднялъ за дверью шумъ, на который я не отозвался, и черезъ н?которое время ушелъ. Но это довело д?ло до кризиса. Я не зналъ, что онъ предприметъ, не зналъ даже, что онъ можетъ предпринять. Перем?на квартиры была бы проволочкой, а у меня оставалось всего на все двадцать фунтовъ въ банк?,- и проволочки я не могъ допустить. И_с_ч_е_з_н_у_т_ь! Это было непреодолимо. Но тогда будетъ сл?дствіе, и комнату мою разграбятъ. При мысли о томъ, что работа моя можетъ получить огласку и быть прерванной передъ самымъ своимъ окончаніемъ, я разсердился, и ко мн? вернулась энергія. Я вышелъ со своими тремя томами зам?токъ и чековой книжкой, — вс? это теперь у босяка, — и отправилъ ихъ изъ ближайшаго почтоваго отд?ленія въ контору для доставки писемъ и посылокъ въ Портландъ-Стрит?. Я старался выйти какъ можно тише и, вернувшись, я увид?лъ, что хозяинъ тихонько пробирается наверхъ, в?роятно, онъ слышалъ, какъ за мной затворилась дверь. Когда я обогналъ его на площадк?, онъ посп?шно отскочилъ въ сторону и метнулъ на меня молніеносный взглядъ. Я такъ хлопнулъ дверью, что затрясся весь домъ, а старикъ прошлепалъ за мною вверху, постоялъ за дверью, какъ будто въ нер?шимости, и опять сошелъ внизъ. Тутъ я, не теряя времени, принялся за свои приготовленія. Въ тотъ вечеръ и ночь все было кончено. Пока я сид?лъ, одурманенный и разслабленный обезцв?чивающими кровь снадобьями, раздался продолжительный стукъ въ дверь. Потомъ онъ превратился, его зам?нили удаляющіеся шаги, вернулась, и стукъ возобновился. Кто-то пытался просунуть что-то подъ дверь, — какую-то синюю бумагу. Въ припадк? раздражительности я всталъ, подошелъ къ двери и распахнулъ ее настежь. «Ну?» сказалъ я. Это былъ мой хозяинъ съ приказомъ объ очистк? квартиры или ч?мъ-то въ этомъ род?. Онъ протянулъ мн? бумагу, но, должно быть, руки мои показались ему странными, и онъ поднялъ глаза на мое лицо. Съ минуту стоялъ онъ, разинувъ ротъ, потомъ издалъ безсвязный крикъ, выронилъ и св?чу и бумагу и бросился б?жать по темному коридору къ л?стницъ. Я затворилъ дверь, заперъ, подошелъ къ зеркалу и понялъ его ужасъ: лицо у меня было б?лое, какъ изъ б?лаго камня… Все это было ужасно. Я не ожидалъ такихъ страданій. Ц?лая ночь прошла въ невыразимыхъ мукахъ, тошнот? и обморокахъ. Я сц?пилъ зубы, всю кожу на мн? палило, какъ огнемъ, палило все т?ло; я лежалъ неподвижно, какъ мертвый. Теперь я понималъ, почему кошка мяукала пока я ее не захлороформировалъ. Счастіе еще, что я жилъ одинъ, безъ прислуги. По временамъ я рыдалъ, стоналъ и говорилъ съ собой, но такъ и не сдался… Я потерялъ, наконецъ, сознаніе и совс?мъ ослаб?вшій очнулся въ темнот?. Ночь прошла. «Я убиваю себя», подумалъ я, но мн? было все равно. Никогда не забуду этой зари, страннаго ужаса, охватившаго меня при вид? моихъ рукъ, какъ будто сд?ланныхъ изъ тусклаго стекла и становившихся все тоньше, все прозрачн?е по м?р? того, какъ восходило солнце, пока я не сталъ, наконецъ, различать сквозь нихъ бол?зненный безпорядокъ комнаты, хотя и закрывалъ свои прозрачныя в?ки. Члены мои сд?лались какъ бы стеклянными, кости и жилы стерлись, пропали, маленькіе б?лые нервы исчезли посл?дними. Я скрежеталъ зубами, но вытерп?лъ до конца. Наконецъ, остались только мертвые кончики моихъ ногтей, б?лые и бл?дные, да коричневое пятно какой-то кислоты у меня на пальцахъ. Я сд?лалъ усиліе и всталъ. Сначала я былъ безпомощенъ какъ запеленатый ребенокъ, двигая членами, которыхъ не могъ вид?ть. Я былъ слабъ и очень голоденъ… Я подошелъ къ зеркалу, передъ которымъ обыкновенно брился, и сталъ смотр?ть въ него, сталъ вглядываться въ «ничто» и разсмотр?лъ въ этомъ ничто дна чуть зам?тныхъ туманныхъ пятна, — сл?ды пигмента, еще уц?л?вшаго за с?тчатой оболочкой моихъ глазъ. Мн? пришлось при этомъ держаться за столь и опираться лбомъ въ стекло зеркала. Неистовымъ усиліемъ воли я притащился назадъ къ аппарату и докончилъ процессъ. Я проспалъ все утро, закрывъ глаза простыней, чтобы оградить ихъ отъ св?та, а около полудня меня опять разбудилъ стукъ въ дверь. Силы мои вернулась. Я с?лъ, сталъ прислушиваться, услышалъ шопотъ и тотчасъ вскочилъ на ноги, началъ беззвучно разбирать по частямъ свой аппаратъ и разбрасывать эти части по комнат?, чтобы устройство его не могло подать поводъ ни къ какимъ догадкамъ. Вскор? стукъ возобновился и послышались голоса, — сначала голосъ моего хозяина, потомъ два другихъ. Чтобы выиграть время, я отв?чалъ имъ. Невидимый лоскутъ и подушка попались мн? подъ руку, я отворилъ окно и сунулъ ихъ на крышку водоема. Пока и открывалъ окно, за дверью раздался оглушительный трескъ; кто-то ударилъ въ нее, думая сломать замокъ. Но кр?пкіе болты, привинченные мною всего н?сколько дней назадъ, не поддались. Это испугало и разсердило меня, и я началъ д?лать все на-сп?хъ. Собравъ въ кучу посреди комнаты какія-то валявшіяся тутъ же бумаги, немного соломы, оберточной бумаги и всякаго хлама, я отвернулъ газовый кранъ. Въ дверь между т?мъ такъ о сыпались тяжелые удары. Я не могъ найти спичекъ и въ б?шенств? сталъ колотить по ст?н? кулаками. Потомъ опять завернулъ газъ, выл?зъ изъ окна на крышу цистерны, тихонько опустилъ раму и с?лъ, — безопасно и невидимо, но т?мъ не мен?е дрожа отъ гн?ва, — наблюдать событія. Я вид?лъ, какъ оторвали отъ двери доску; еще минута, — и отлет?ли скобки болтовъ, и на порог? отворенной двери появились мои пос?тители. Это былъ хозяинъ и его два пасынка, дюжіе парни л?тъ двадцати трехъ, двадцати четырехъ. Позади нихъ мелькала старая в?дьма снизу. Можете себ? представить ихъ удивленіе, когда комната оказалась пустою. Одинъ изъ парней бросился къ окну, раскрылъ его и выглянулъ. Его выпученные глаза, губастая, бородатая рожа была на какой-нибудь футъ отъ моего лица. Меня такъ и разбирало хватитъ по ней, но я во время остановилъ свой кр?пко сжатый кулакъ. Онъ смотр?лъ какъ разъ насквозь меня. То же стали д?лать, подойдя къ нему, и остальные. Потомъ старикъ подошелъ къ постели, заглянулъ подъ нее, и вс? они бросились къ шкафу. Тутъ посл?довали длинные переговоры на самомъ варварскомъ лондонскомъ нар?чіи, Пос?тители мои пришли къ заключенію, что я совс?мъ не отв?чалъ имъ, что это имъ такъ показалось. Уже не гн?въ, а чувство торжества охватило меня, пока я сид?лъ, такимъ образомъ, за окномъ и наблюдалъ этихъ четырехъ людей, — потому что старуха тоже пробралась въ комнату и подозрительно, какъ кошка, поглядывала кругомъ, — этихъ четырехъ людей, старавшихся разр?шить загадку моего существованія. Старикъ, насколько я понималъ его жаргонъ, соглашался со старухой, что я занимаюсь вивисекціей. Сыновья утверждали на ломаномъ англійскомъ нар?чіи, что я — электротехникъ, и указывали въ доказательство на динамо-машины и радіаторы. Вс? они трусили моего возвращенія, хотя, какъ я узналъ впосл?дствіи, наружная дверь была ими заперта. Старуха заглянула въ шкафъ и подъ кровать. Одинъ изъ моихъ сос?дей по квартир?, торговецъ фруктами, д?лившій съ мясникомъ комнату напротивъ, появился на площадк? л?стницы, былъ позванъ и говорилъ что-то очень безсвязное. Мн? пришло въ голову, что мои особаго устройства радіаторы, попадись они въ руки догадливаго и знающаго челов?ка, могли слишкомъ выдать меня. Я выбралъ удобную минуту, сошелъ съ подоконника въ комнату, проскочилъ мимо старухи и столкнулъ одну изъ динамо-машинъ съ другой, на которой она стояла, разбивъ оба аппарата. Какъ перетрусили мои гости! Потомъ, пока они старались объяснить себ? катастрофу, я тихонько выкрался изъ комнаты и сошелъ внизъ. Пойдя въ одну изъ гостиныхъ, я дождался тамъ ихъ возвращенія. Они все еще продолжали обсуждать происшествіе и искать ему объясненій, н?сколько разочарованные т?мъ, что не нашли никакихъ «ужасовъ», и н?сколько недоум?вающіе, какое положеніе занимали относительно меня по закону. Какъ только они сошли въ подвальный этажъ, я опять прокрался наверхъ съ коробкой спичекъ, поджегъ свою кучу бумагъ и хлама, навалилъ на нее стулья и постель, провелъ ко всему этому газъ посредствомъ гуттаперчевой трубки.

— Вы подожгли домъ! — воскликнулъ Кемпъ.

— Поджегъ. Это было единственное средство скрыть свои сл?ды, и домъ былъ, в?роятно, застрахованъ.

Я тихонько отодвинулъ болты наружной двери и вышелъ на улицу, я былъ невидимъ и въ первый разъ началъ понимать вс? преимущества, которыя давала мн? невидимость. Въ голов? моей уже кип?ли планы т?хъ удивительныхъ и чудесныхъ вещей, которыя я могъ теперь сд?лать безнаказанно.

XXI

Въ Оксфордъ-Стрит?

— Въ первый разъ, спускаясь по л?стниц?, я встр?тилъ неожиданное затрудненіе въ томъ, что не вид?лъ своихъ ногъ; раза два я даже споткнулся, а хвататься за перила было тоже какъ-то непривычно-неловко. Не глядя внизъ, однако, по ровному м?сту мн? удалось идти довольно твердо. Настроеніе мое, какъ я говорилъ, было самое восторженное. Я чувствовалъ себя подобно зрячему челов?ку, — съ подбитыми ватой подошвами и беззвучной одеждой, — въ город? сл?пыхъ и испытывалъ непреодолимое желаніе шутить, пугать встр?чныхъ, хлопать ихъ по спин?, сбивать съ нихъ шляпы и вообще прилагать къ д?лу исключительныя преимущества своего положенія. Но едва я вышелъ въ Портландъ-Стритъ, гд? жилъ рядомъ съ большимъ магазиномъ суконныхъ товаровъ, какъ позади меня раздался сильный толчокъ и дребезжаніе, и меня что-то со всего размаха ударило въ спину; я обернулся и увид?лъ челов?ка съ полной корзиной сифоновъ сельтерской воды, въ изумленіи взирающаго на свою ношу. Хотя мн? было и очень больно, но онъ показался мн? такимъ невозможно см?шнымъ въ своемъ удивленіи, что я громко захохоталъ. «Въ корзин?-то чортъ», сказалъ я и выдернулъ ее у него изъ рукъ. Онъ выпустилъ ее безпрекословно, и я пов?силъ всю эту тяжесть высоко въ воздух?. Но тутъ какой-то дуракъ-извозчикъ, стоявшій у дверей трактира, бросился всл?дъ за корзиной, и его протянутые пальцы съ весьма непріятною силой ударили меня прямо въ ухо. Я выпустилъ корзину, съ трескомъ полет?вшую на извозчика, и тутъ, среди криковъ и топота, среди выб?гавшихъ изъ лавокъ людей и останавливающихся экипажей, поднялъ, что я над?лалъ и, проклиная свою глупость, попятился къ окну магазина и началъ бочкомъ выбираться изъ суматохи. Еще минута, — и толпа окружила бы меня и накрыла. Я столкнулъ съ дороги мальчишку изъ мясной лавки, къ счастію, не обернувшагося и не видавшаго пустоты, которая почти сшибла его съ ногъ, и юркнулъ за извозчичью пролетку. Не знаю, ч?мъ окончилась эта исторія. Я переб?жалъ улицу, къ моему благополучію, довольно пустынную, и, почти не зам?чая дороги въ охватившемъ меня теперь страх?, пустился прямо въ запруженный въ этотъ часъ народомъ Оксфордъ-Стритъ. Я попытался попасть въ потокъ народа, но толпа была слишкомъ густа и мн? сейчасъ же вс? стали наступать на ноги. Я пошелъ по мостовой, неровности которой больно р?зали мн? ноги, и дышло тащившагося мимо кабріолета угодило мн? прямо въ лопатку, напомнимъ, что я уже и прежде получилъ сальный ушибъ. Я убрался кое-какъ съ дорога кабріолета, конвульсивнымъ движеніемъ увернулся отъ на?зжавшей на меня ручной тел?жки и очутился позади пролетки. Меня спасла счастливая мысль: я пошелъ сл?домъ за пролеткой, медленно подвигавшейся по улиц?, пошелъ и испуганный и удивленный оборотомъ своихъ приключеній,

дрожа отъ страха и трясясь отъ холода. Былъ ясный январскій день, на мн? не было ни единой нитки, а грязь на мостовой почти замерзла. Какъ это ни кажется мн? теперь глупо, но я совс?мъ упустилъ изъ виду, что, прозрачный или непрозрачный, буду все-таки подверженъ д?йствію погоды и вс?мъ его посл?дствіямъ. Вдругъ меня озарила блестящая мысль. Я заб?жалъ съ боку и вскочилъ въ кэбъ. Весь дрожащій, испуганный, съ симптомами начинавшагося насморка и все бол?е и бол?е привлекавшими мое вниманіе синяками на спин?, я медленно про?халъ по Оксфордъ-Стриту и мимо Тотенгэмъ-Кортъ-Рода. Теперешнее мое настроеніе ничуть не походило на то, въ которомъ десять минутъ назадъ я вышелъ изъ дома. Такъ вотъ оно что значитъ, невидимость-то! Единственной моей мыслью теперь было выпутаться изъ б?ды, въ которую я попалъ. Мы проплелись мимо Мьюди, и тамъ какая-то рослая женщина съ пятью или шестью книгами въ желтыхъ обложкахъ позвала моего извозчика, и я выскочилъ какъ разъ во время, чтобы удрать отъ нея, едва не попавъ при этомъ подъ жел?знодорожный вагонъ. Я поб?жалъ по дорог? въ Блумсбэри-Скверъ, нам?реваясь повернуть за музеемъ къ с?веру, чтобы добраться до мен?е многолюднаго квартала. Мн? было теперь страшно холодно, и странность моего положенія такъ д?йствовала на мои нервы, что на б?гу я все время всхлипывалъ. На западномъ углу сквэра, изъ конторы Фармацевтическаго общества выб?жала маленькая б?ленькая собачка и прямо направилась ко мн?, уткнувшись носомъ въ землю. Я никогда прежде не представлялъ себ? ясно, что носъ для собаки — все равно что глазъ для зрячаго челов?ка. Запахъ прохожаго воспринимается собаками точно такъ же, какъ его вн?шній видъ людьми. Эта б?лая собака начала бросаться и лаять, показывая, на мой взглядъ слишкомъ ясно, что она знаетъ о моемъ присутствіи. Я переб?жалъ на ту сторону Россель-Стрита, все время оглядываясь черезъ плечо, и очутился на Монтесъ-Стрит?, самъ не понимая хорошенько — куда я б?гу. Вдругъ загрем?ла музыка, и изъ Россель-Сквэра повалила толпа народа, предшествуемая красными куртками и знаменами «Арміи Спасенія». Пробраться черезъ такую толпу, — поющихъ среди улицы и насм?хающихся надъ ними по тротуарамъ, — я не им?лъ никакой надежды, а назадъ вернуться боялся. Въ одну минуту р?шеніе мое было принято: я вб?жалъ въ б?лые ступени какого-то зданія, напротивъ р?шетки музея, чтобы переждать тамъ, пока не отхлынетъ толпа. Къ счастію собака остановилась, заслышавъ музыку, постояла въ нер?шимости и, поджавъ хвостъ, бросилась назадъ въ Блумсбэри-Сквэръ. Приближаясь, хоръ рев?лъ съ безсознательной ироніей какой-то гимнъ на слова: «Когда мы ликъ Его узримъ?»; и время, пока не схлынулъ потокъ народа на тротуаръ рядомъ со мной, показалось мн? безконечно длиннымъ. «Тумъ, тумъ, тумъ», грем?лъ барабанъ гулко и отрывисто, и я не тотчасъ зам?тилъ двухъ мальчугановъ, остановившихся рядомъ со мной. «Погляди-ка», говорилъ одинъ изъ нихъ. «Что погляд?ть-то?» спросилъ другой. «Ишь — сл?ды. Кто-то босой. Знать, по грязи ходилъ.» Я взглянулъ внизъ: мальчишки остановились и гляд?ли, разинувъ ротъ, на грязные сл?ды моихъ могъ по только-что выб?леннымъ ступенямъ. Прохожіе толкали мальчишекъ и оттирали ихъ прочь, но ихъ проклятая смекалка была насторож?. «Тумъ, тумъ, тумъ… Когда, тумъ, мы ликъ Его, тумъ, узримъ, тумъ, тумъ.» «Чтобъ мн? провалиться», говорилъ одинъ изъ мальчишекъ, «если по этимъ ступенькамъ не взошелъ кто-то босикомъ». «И назадъ не сходилъ; а изъ ноги-то у него кровь текла.» Самая густая толпа между т?мъ уже миновала. «Гляди, Тэдъ!» воскликнулъ младшій изъ сыщиковъ тономъ самаго глубокаго удивленія и прямо показалъ мн? на ноги. Я посмотр?лъ внизъ и тотчасъ увид?лъ смутный очеркъ ихъ формы, обрисованный брызгами грязи. На минуту я остолбен?лъ. «Чудно!» сказалъ старшій. «Право слово, чудно! Будто привид?ніе ноги, ишь ты!» Онъ нер?шительно подходилъ ко мн?, протянувъ руку. Какой-то прохожій остановился посмотреть, что такое онъ ловитъ, потомъ д?вушка. Еще минута, — и онъ бы тронулъ меня. Тутъ я понялъ, что мн? д?лать. Шагнувъ впередъ, при чемъ мальчикъ съ крикомъ отскочилъ прочь, я быстрымъ движеніемъ перемахнулъ черезъ ограду въ портикъ сос?дняго дома. Но меньшой мальчикъ зорко уловилъ это движеніе, и не усп?лъ я сойти со ступенекъ на тротуаръ, какъ, оправившись отъ своего минутнаго изумленія, онъ уже кричалъ, что ноги теперь перепрыгнули черезъ ст?ну. Вс? бросились смотр?ть и вид?ли, какъ съ быстротою молніи появлялись на св?тъ Божій мои новые сл?ды на нижней ступени и на тротуар?. «Что тамъ такое?» спросилъ кто-то. «Ноги! Глядите! Ноги б?гутъ!» Весь народъ на улиц?, кром? моихъ трехъ пресл?дователей, стремился за «Арміей спасенія», и этотъ потокъ задерживалъ не только меня, но и ихъ. Поднялись восклицанія, удивленіе и разспросы. Кувыркомъ перелет?въ черезъ какого-то парня, я все-таки выбрался таки изъ толпы и черезъ минуту б?жалъ, сломя голову, вокругъ Россель-Сквэра, съ шестью или семью изумленными людьми, гнавшимися за мною по сл?ду. Объясняться имъ было некогда, а то вся толпа, нав?рное, бросилась бы за мною. Дважды я огибалъ углы, трижды переб?галъ черезъ улицу и возвращался назадъ тою же дорогой, и когда ноги мои стали гор?ть и высыхать, мокрые сл?ды потускн?ли, наконецъ, я смогъ улучить минуту отдыха, воспользовался ею, чтобы оттереть ноги руками, и, такимъ образомъ, скрылся окончательно. Посл?днее, что я вид?лъ изъ погони, была маленькая кучка челов?къ въ дв?надцать, разсматривавшихъ въ безграничномъ недоум?ніи медленно высыхавшій сл?дъ ноги, причиненный лужею въ Тавистокъ-Сквэр?,- сл?дъ, столь же одинокій и необъяснимый, какъ единственная находка Робинзона Крузоэ въ его пустын?. На б?гу я согр?лся до н?которой и бодр?е продолжалъ свой путь по окружавшей меня теперь с?ти глухихъ переулковъ. Спина у меня бол?ла и кочен?ла, челюсть ныла отъ пальцевъ извозчика, и кожа на ше? была содрана его ногтями, въ ногахъ я чувствовалъ сильную боль и хромалъ немного отъ пор?за одной изъ нихъ. Встр?тился мн? тутъ же какой-то сл?пой, и я, прихрамывая, бросился отъ него б?жать, боясь чуткости его воспріятій. Раза два наталкивался я на прохожихъ и изумлялъ ихъ неизв?стно откуда происходившими ругательствами. Потомъ въ лицо мн? стало потихоньку спускаться что-то мягкое, и весь сквэръ покрылся тонкимъ слоемъ медленно падавшихъ хлопьевъ сн?га. Я простудился и, несмотря на вс? старанія, то и д?ло, чихалъ. Всякая собака, попадавшаяся мн? по дорог?, со своимъ уткнутымъ въ землю носомъ и любопытнымъ пофыркиваньемъ, была для меня источникомъ ужаса. Вскор? мн? стали попадаться б?жавшіе и кричавшіе на б?гу люди, сначала немногіе, потомъ еще и еще. Въ город? былъ пожаръ. Они б?жали по направленію къ моей квартир?, и, оглянувшись на одной улиц?, я увид?лъ клубы чернаго дыма надъ крышами и телефонными проволоками. Это гор?ла, нав?рное, моя квартира; мое платье, аппараты, все мое имущество, кром? чековой книжки и трехъ томовъ зам?токъ, оставленныхъ мною въ Портлэндъ-Стрит?,- были въ этой квартир?. Все это гор?ло! Ужъ и правду сказать, я д?йствительно сжегъ свои корабли. Весь домъ пылалъ.

Невидимый остановился и задумался. Кемпъ тревожно посмотр?лъ въ окно.

— Да, сказалъ онъ. Продолжайте.

XXII

Въ магазин?

— Итакъ, въ январ? прошлаго года при начинавшейся вьюг?,- вьюг?, которая могла меня выдать, если бы я остался подъ нею. усталый, озябшій, больной, невыразимо несчастный и только на половину уб?жденный къ своей невидимости, — вступилъ я въ новую жизнь, къ которой присужденъ теперь нав?ки. У меня не было пристанища, не было никакихъ средствъ и никого въ ц?ломъ мір?, кому я могъ бы дов?ряться. Раскрыть тайну — значило бы погубитъ себя: сд?лать себя простою р?дкостью и предметомъ любопытства. Т?мъ не мен?е я уже подумывалъ подойти въ какому-нибудь прохожему и просить о помощи. Но я слишкомъ ясно понималъ, какимъ ужасомъ и грубою жестокостью будутъ встр?чены моя слова. На улиц? я не составлялъ никакихъ плановъ будущаго. Единственнымъ моимъ желаніемъ было укрыться отъ сн?га, закутаться и согр?ться, — тогда уже можно подумать и о будущемъ. Но даже для меня, невидимаго челов?ка, ряды лондонскихъ домовъ стояли запертые, непроницаемые и неприступные, какъ кр?пости. Я вид?лъ ясно передъ собою только одно: холодъ, безпріютность и муки ненастной ночи. Но тутъ мн? пришла блестящая мысль. Я повернулъ въ одинъ изъ переулковъ съ Гоуэръ-Стрита въ Тотенгамъ-Кортъ-Родъ и очутился рядомъ съ «Омніумомъ», этимъ огромнымъ заведеніемъ, гд? ведется торговля всевозможными товарами, — вы его знаете, — мясомъ, сухой провизіей, б?льемъ, мебелью, даже масляными картинами; это громадный лабиринтъ разнокалиберныхъ магазиновъ скор?е, ч?мъ одинъ магазинъ. Я думалъ найти двери открытыми, но они были затворены. Пока я стоялъ, однако, на широкомъ подъ?зд?, къ нему подкатила карета, и челов?къ въ мундир?,- вы в?дь ихъ знаете, еще «Omnium» на шляп?,- отворилъ дверь. Я юркнулъ въ нее, прошелъ первую лавку, — отд?леніе перчатокъ, чулокъ, лентъ и всякой всячины въ этомъ род?,- и очутился въ бол?е просторномъ пом?щеніи корзинъ и плетеной мебели. И тутъ, однако, я не чувствовалъ себя въ безопасности: было очень людно; я съ безпокойствомъ началъ шнырять всюду, пока не напалъ на огромное отд?леніе въ верхнемъ этаж?, сплошь заставленное кроватями.

Кое-какъ протискавшись между ними, я нашелъ, наконецъ, пріютъ на огромной груд? сложенныхъ поперекъ шерстяныхъ матрацовъ. Въ магазин? уже зажгли огонь, и было пріятно-тепло; зорко наблюдая за кучкой копошившихся тутъ же приказчиковъ и покупателей, я р?шилъ прятаться пока въ своей засад?. Когда магазинъ запрутъ, думалъ я, можно стащить въ немъ и пищу и платье и все, что угодно, обойти его кругомъ, осмотр?ть вс? его рессурсы, пожалуй, выспаться на одной изъ постелей. Планъ этотъ казался удовлетворительнымъ. Я мечталъ раздобыться платьемъ, которое бы превратило меня въ укутанную, но все же приличную фигуру, достать денегъ, выручить свои книги, нанять гд?-нибудь квартиру и тогда уже приступить къ планамъ полнаго прим?ненія т?хъ преимуществъ, которыя, какъ я воображалъ, невидимость давала мн? надъ моими ближними. Время запирать магазинъ наступило очень скоро. Не прошло и часу съ т?хъ поръ, какъ я занялъ свою позицію на тюфякахъ, какъ я зам?тилъ, что шторы на окнахъ спускаются и покупателей выпроваживаютъ вонъ. Потокъ ц?лая куча очень проворныхъ молодыхъ людей начала съ большимъ рвеніемъ прибирать оставшіеся разбросанными товары. Когда толпа пор?д?ла, я покинулъ свое логовище и осторожно прокрался въ мен?е отдаленные части магазина, удивляясь быстрот?, съ которой вс? эти юноши и д?вицы смахивали товары, выставленные днемъ на показъ. Вс? картонки, разв?шанныя матеріи, фестоны изъ кружевъ, коробки сигаръ въ колоніальномъ отд?леніи, выв?шенные и выставленные для продажи предметы, — все это снималось, свертывалось, засовывалось въ маленькіе ящички, и то, что уже нельзя было ни снять, ни спрятать, покрывалось чехлами изъ какой-то грубой матеріи. Наконецъ все стулья были взгромождены на прилавки, и остались голые полы. Окончивъ свое д?ло, каждый изъ молодыхъ людей сп?шилъ къ дверямъ съ выраженіемъ такого одушевленія, какого я никогда прежде не видывалъ на лиц? приказчика. Зат?мъ появилась ц?лая стая мальчишекъ съ ведрами, щетками и опилками, которыми они и засыпали полъ. Мн? пришлось увертываться отъ нихъ очень искусно, но все-таки опилки попали мн? въ ногу и разбередили ее. Бродя по зав?шаннымъ и темнымъ отд?леніямъ, я долго еще слышалъ звукъ работающихъ щетокъ, и только черезъ часъ или больше посл? закрытія магазина стали щелкать въ дверяхъ замки. Воцарилось глубокое молчаніе, и я очутился одинъ въ огромномъ лабиринт? лавокъ, галлерей и магазиновъ. Было очень тихо, — помню, какъ въ одномъ м?ст?, проходя мимо одного изъ выходовъ на Тотенгамъ-Родъ, я прислушивался къ топанью каблуковъ проходившихъ мимо п?шеходовъ. Первымъ долгомъ я пос?тилъ то отд?леніе, гд? вид?лъ раньше чулки и перчатки. Было темно, и мн? чертовски трудно было найти спички, оказавшіяся въ маленькій конторк? для мелочи. Потомъ надо было добыть св?чу. Мн? пришлось стаскивать чехлы и обшаривать множество коробокъ и ящиковъ; св?чи нашлись, наконецъ, въ ящик?, на ярлык? котораго стояло: «Шерстяныя панталоны и шерстяныя фуфайки». Я добылъ себ? башмаки, толстый шарфъ, пошелъ въ отд?леніе платья, досталъ широкую куртку, панталоны, пальто и мягкую шляпу, — въ род? священнической, съ широкими отвернутыми книзу полями, — и началъ снова чувствовать себя челов?комъ. Сл?дующая моя мысль была о пищ?. Наверху я нашелъ буфетъ, а въ немъ холодное мясо и оставшійся въ кофейник? кофе, который тутъ же я и разогр?лъ посредствомъ зажженнаго мною газа. Вообще, устроился недурно. Потомъ, бродя по магазину въ поискахъ за постелью (мн? пришлось довольствоваться въ конц? концовъ кучей стеганыхъ пуховыхъ од?ялъ) я напалъ на колоніальное отд?леніе со множествомъ шоколаду и фруктовъ въ сахар?, которыхъ я чуть не объ?лся, и н?сколькими бутылками бургонскаго. Рядомъ было игрушечное отд?леніе, подавшее мн? блестящую мысль; тамъ я нашелъ картонные носы, — игрушечные носы, знаете, — и мн? пришли въ голову темные очки. Но у «Омніума» н?тъ оптическаго отд?ленія. Носъ мой представлялся до сихъ поръ вопросомъ крайне затруднительнымъ, и я подумывалъ уже о краск?; но сд?ланное мною открытіе навело меня на мысль о шарик?, маск? или чемъ-нибудь въ этомъ род?. Наконецъ, я заснулъ на куч? пуховыхъ од?ялъ, гд? было тепло и уютно. Еще ни разу, со времени моего превращенія, не было у меня такихъ пріятныхъ мыслей, какъ теперь, передъ сномъ. Я былъ въ состояніи физической безмятежности, отражавшейся на моемъ настроеніи. Утромъ, думалось мн?, можно будетъ незам?тно выбраться изъ магазина въ моемъ теперешнемъ наряде, обернувъ лицо добытымъ мною тутъ же б?лымъ шарфомъ, купить на украденныя деньги очки и довершить, такимъ образомъ, свой маскарадный костюмъ. Потомъ мн? стали въ безпорядк? чудиться вс? случившіяся за посл?дніе дни фантастическія происшествія. Я вид?лъ уродливаго маленькаго жида-хозяина, орущаго въ своей квартир?, его недоум?вающихъ сыновей, корявое лицо старухи, справлявшейся о кошк?. Я вновь испытывалъ странное впечатл?ніе исчезновенія суконной тряпки; наконецъ, пришелъ я и къ пригорку на в?тру, къ старому священнику, шамкавшему: «Ты еси земля и въ землю обратишься», надъ открытой могилой моего отца. «И ты тоже», сказалъ какой-то голосъ, и меня потащило къ могил?. Я сопротивлялся, кричалъ, взывалъ о помощи ко вс?мъ присутствующимъ, но они, какъ каменные, продолжали сл?дить за службой, старый священникъ тоже ни разу не запнулся, продолжая читать однообразно и сипло. Я понялъ, что никто меня не видитъ и не слышитъ, что я во власти какихъ-то нев?домыхъ силъ; сопротивлялся, — но напрасно; и стремглавъ полет?лъ въ могилу; гробъ глухо загуд?лъ подо мною и сверху полет?ли на меня пригоршни носку. Никто не зам?чалъ меня, никто не зналъ о моемъ существованіи. Я забился къ судорогахъ и проснулся. Бл?дная лондонская заря уже взошла, и комната была наполнена холоднымъ с?рымъ св?томъ, струившимся сквозь щели шторъ. Я с?лъ и не могъ сначала понять, что значила эта огромная зала съ прилавками, кучами свернутыхъ матерій, грудой од?ялъ и подушекъ, и жел?зными подпорками. Потомъ память вернулась ко мн?, и я услышалъ говоръ. Вдали, въ бол?е яркомъ св?т? уже поднявшаго свои шторы отд?ленія, показались два шедшіе ко мн? челов?ка. Я вскочилъ, отыскивая глазами, куда б?жать, но самое это движеніе выдало имъ мое присутствіе. В?роятно, они увидали только беззвучно и быстро уходившую фигуру. «Кто это?» крикнулъ одинъ. «Стой!» крикнулъ другой. Я бросился за уголъ, — безлицая фигура, не забудьте, — и прямо наткнулся на тощаго пятнадцатил?тняго парнишку. Онъ зарев?лъ во все горло; я сшибъ его съ ногъ, перескочилъ черезъ него, обогнулъ другой уголъ и, по счастливому вдохновенію, бросился плашмя за прилавокъ. Кто минута — и я услышалъ шаги и крики: «Держите двери, держите двери!», вопросы: «Что такое?» и сов?щанія, томъ, какъ поймать меня. И лежалъ на полу, испуганный до полусмерти, но, какъ это ни странно, мн? не приходило въ голову разд?ться, что было бы всего проще. Я заран?е р?шилъ уйти въ плать?, и это-то, в?роятно, и руководило мною безсознательно. Зат?мъ по длинной перспектив? прилавковъ раздался ревъ: «Вотъ онъ!» Я вскочилъ, схватилъ съ прилавка стулъ и швырнулъ имъ въ закричавшаго дурака, обернулся, наткнулся за угломъ на другого далъ ему затрещину и бросился вверхъ по л?стниц?. Онъ устоялъ на ногахъ, зауськалъ, какъ на охот? и полет?лъ за мною. По л?стниц? были нагромождены кучи этихъ пестрыхъ расписныхъ посудинъ… какъ бишь ихъ!..