Невидимые
Шрифт:
И все никак не мог угомониться и уснуть, наконец.
Увы, по понедельникам актеры не появлялись: надеяться на то, что он займется ими, не приходилось.
Когда Макар вернулся после очередного поручения, Алекс, покачиваясь, стоял в конце зала и целился. Прищурил левый глаз. Раз, раз... Две лампы над сценой осыпались дождем осколков. Осталась только одна.
Макар прежде не видел, как кто-то стреляет. Здорово! Вот где настоящий спектакль. Даже более впечатляюще, чем с замками - несмотря
– Ну, куда стрелять?
– В середину.
– Тьфу... Слишком просто.
Раз... В кресле в первом ряду появилась дыра.
– Вот это да!
– Хм... Умение не пропьешь.
Алекс ухмыльнулся - очевидно, весьма довольный собой.
Резко обернувшись, он приставил ствол ко лбу Макара.
Говорят, что ко всему можно привыкнуть... Наверное. Со временем. Когда-нибудь.
– То же самое будет тут.
– Так и получится? Просто дырка?
– Макар поежился, уставившись в пол.
– Ну... Впереди. Сзади - нет.
Он покачнулся - Макар усадил его в кресло и сделал шаг назад.
Алекс тут жеухватил его за рукав.
– Куда?
– Пройдусь чуток? А?
Алекс закрыл глаза.
Осторожно высвободившись, Макар, крадучись, выбрался из театра - и пошел по улицам без цели.
Добрел до берега, сел у воды. А потом и прилег. Уткнулся головой в свой картуз,расплющив его в блин.
Снилась жена, Катюша. Дочь рабочих из соседнего барака. Они долго встречались за сараями - она успела пару раз сбегать к лекарке - прежде, чем ее отец узнал и потребовал жениться. Макар и не возражал.
Веселая да хлопотливая молодая отлично ладила с матерью и сестрой - но увы, прожили недолго. Всегочерез несколько месяцев, рожая Петьку, Катя умерла.
Впервые взяв на руки красное сморщенное существо, Макар очень жалел, что не имел выбора. Лучше бы уж уцелела его мать.
Но потом подумал, что и сына иметь неплохо.
Проснулся, когда уже вечерело, совершенно спокойным. Побрел домой.
Открыл скрипучую дверь театра.
Нет, это уже слишком.
Дашка завизжала и неловко бросилась наутек. Макар догнал ее возле сцены и отвесил звучную оплеуху.
– Шлюха!
Она схватилась за щеку, глядя с ужасом.
Алекс расхохотался.
Макар прежде ни разу пальцем ее не тронул. Ни одну женщину.
Странное ощущение - будто собственная ладонь горела. Странное... и приятное.
Не удержавшись, он снова ударил сестру. Повторил и в третий раз.
– Как ты могла, дрянь?
Схватив Дашку за локоть, Макар потащил ее в коридор - и в гримерку.
– Макарушка, ты все не так понял!
– сестра заливалась слезами.
– Да ну? Я сам там был, потаскуха! А он ведь даже имя твое не помнит!
Макар влепил
– Отстань от нее! Что ты творишь, подонок?
Макар замахнулся... но мать тронуть не смог.
– Кого ты воспитала? Подстилку! Знаешь, чем занимается эта шлюха? Ты за ней следишь?
– Макар! Прости! Все не так!
Он толкнул ее - Дашка упала, ударилась об угол сундука.
– Будто я не видел, как ты глазела! Ну ничего, сука - уж я найду тебе мужа. Все, уезжаем.
– Что ты делаешь? Куда снова нас на ночь тащишь?
– Заткнись! Бери Петьку и пошли.
Мать взяла на руки разбуженного криками, плачущего ребенка.
– Будь ты проклят! Забыл, поди, что такие люди, как твой дружок, и убили вашего отца?
– Да? И это потому ты воспитала шалаву?
Проходя через зал, Макар остановился.
– Мы поживем у Колеса.
– Вали, - равнодушно ответил Алекс.
Он сидел в своем любимом кресле - и снова пил.
Вышли из сквера. Макар свистнул, подзывая извозчика.
– Куда?
– В Старый город.
– Нее... Шутишь, брат.
– Да ладно. Так и откажешь?
– он ловко схватился за уздечку.
Передумал. Однако дальше спуска все равно не поехал.
– Да хоть зарежь!
Пошли пешком.
Сумерки сгустились - тут и там вспыхнули костры, зажигались лампы на домах.
Макара то и дело узнавали - здоровались.
Перепуганных женщин постоянно приходилось подталкивать.
– Колесо! Колесо!
– заорал Макар, встав напротив чудной избы.
– Заходи, - отозвались через окно.
– Можно, мы у тебя пока побудем?
– взмолился, переступив порог, поздний гость.
– Да живи. Места валом. Что, поцапались?
– Ага.
– А чего?
– Лучше и не спрашивай.
– Бывает. Размещайтесь в горнице, а потом давай к нам. Аленка! Принеси, что надо.
– Нет, спасибо, мы уж сами, - отказался Макар.
Протолкнув семейство в горницу, он уселся на топчан.
Мать и сестра рыдали, прижавшись друг к другу.
Мысли в голову лезли - одна другой гаже.
Вдруг отчаянно захотелось исповедоваться и получить отпущение. За все грехи, которых так много случилось в последнее время.
"Чушь, чтобы такие, как ты, боялись".
Макар усмехнулся.
Все пустое. Нужно просто выпить. Нет - нажраться в дрова. Вот как он.
Глядишь, и отпустит.
Снизу слышались веселые голоса - и хозяев, и шумных гостей.
Стоит пойти к ним и отвлечься от разного бреда.
Макар вышел и спустился вниз по деревянной трубе-коридору.
***