Невиданное
Шрифт:
— Тепло-холодно до сих пор работает? — догадался он.
— Ага.
— А тебе не приходило в голову, что, возможно, ты вмешиваешься не в свои дела?
Тут до меня дошло, какой грубой и навязчивой я выглядела.
— Хм, — пробормотала я. — Нет, Не совсем.
— Может быть, Сара, — в ответ он рассмеялся, но покачал головой, — тебе следовало бы подумать об этом. Пообещай мне, что ты не сделаешь так снова.
Я кивнула, больше он не ворчал на меня за это. Мы пошли назад к Дому Эмбер. Я хотела спросить его о девушке — об объятии — но сдержалась. Я решила попробовать быть менее любопытной и относиться с большим уважением к частной жизни Джексона —
Когда он вытащил свои перчатки, я заметила что-то желтое. Потом я вспомнила, что у пастора был желтый платок в кармане рубашки. Это было немного странное украшение для пастора, одетого во все черное. Желтые платки у протестующих в Северне. Желтые платки в толпе в Балтиморе.
Мгновенноо я изменила свое решение. И задумалась.
Глава 9
Моя бабушка всегда придерживалась мнения, что любой праздник и каждое семейное торжество — помолвки, свадьбы, дни рождения, крестины и даже похороны — это возможность обменяться сплетнями в обществе и привлечь того или иного участника к благотворительности. Соответственно, большинство обладателей старых денег между Потомаком и границей Новой Англии так же, как и новоявленных богачей приглашались в Дом Эмбер каждую зиму на празднование солнцестояния и шведский стол.
Официальным поводом для сбора в этом году был предварительный показ экспонатов, которые были отобраны для выставки в Метрополитен Музее в Нью-Йорке. Сюда входили костюмы того периода, текстильные изделия, народное искусство, картины и фотографии, портреты и многое другое. Мама разместила небольшие предметы по всему первому этажу и коридорам главного крыла, чтобы гости могли спокойно рассматривать их.
Все остальное мероприятие было организовано в стиле всех бабушкиных традиций. Гости начали собираться после восьми. Каждую группу новоприбывших приветствовали у дверей, где моя мама принимала подарки и передавала свои — Рождественские украшения, восковые свечи выполненные в колониальном стиле, чтобы призывать (по традиции солнцестояния) возвращение света. Десерты расставили на разборном столе в столовой, вторая дверь слева, с шампанским и эгг-ногом на буфетах.
Я стояла на лестнице и рассматривала встречающих в этом году — маму, папу и Мэгги с миссис Хэтэуэй. Между ними, освещенными автомобильными фарами, проходил непрерывный поток гостей.
На меня нахлынул один из приступов дежавю, когда я стояла, держась рукой за перила. Мелькнуло бессвязное видение, как я стою в длинном золотом платье вместо короткого черного и что я должна находиться рядом с мамой. Потом момент ускользнул, а в поле зрения оказалось улыбающееся лицо Ричарда Хэтэуэя.
Он шагнул на ступеньку ниже меня. При этом я оказалась с ним на одном уровне.
— Все еще привыкаешь к смене времени, Парсонс? — поддел он меня. — Или выпила слишком много эгг-нога?
Видимо мое лицо было слишком вялым. Я отбросила остатки путаницы, которую ощущала мгновением раньше и улыбнулась.
— Все зависит от того, Хэтэуэй, — сказала я, невинно поднимая брови, — что ты имеешь в виду под «слишком много».
Он ухмыльнулся.
— Видела моего старика за работой? — спросил он. — Он неплохо общается с людьми.
— Нет, — ответила я, — Он отлично общается с людьми. — Что было абсолютной правдой. Помогало и то, что Роберта Хэтэуэя считали возможным будущим президентом, но благодаря его харизме люди воспринимали его определенным образом. Казалось, что он рад видеть всех
— Ага, — сказал Ричард. — Хотелось бы мне унаследовать это. — Он стоял рядом во всем великолепии, немного печально склонив голову, и покачивал ей в притворном смирении, и я просто начала смеяться. — Что? — спросил он.
— Мне кажется, ты получил свою долю, Хэтэуэй. — Его глаза сузились от приятных подсчетов, так что я извинилась, прежде чем он продолжил напрашиваться на комплимент. — Нужно спасать Сэмми, — сказала я. — Его поймали в ловушку несколько пожилых дам. — Потом я ускользнула от него.
Я утащила Сэма подальше от двух пожилых дам, которые слушали его в какой-то прострации. Вероятно, он читал им лекцию о динозаврах, подумала я. У него были почти энциклопедические познания.
— Эй, приятель, — сказала я, — почему бы нам не украсть для тебя парочку этих восхитительно выглядящих десертов и не усадить тебя перед телевизором?
— Это было бы здорово, Сара, — радостно ответил он. — Разговаривать с этими людьми ужасно трудно.
Я нагрузила в тарелку с полдюжины десертов — фруктовые пирожные, маленькие чизкейки, пряники и трюфели.
— Слишком много, — запротестовал Сэм.
Я наклонилась, и прошептала ему на ухо:
— Оставь парочку для меня. Я улизну, как только смогу и присоединюсь к тебе.
Вернувшись из западного крыла, я бродила в толпе и слушала. Папа всегда говорит, что подслушивание это моя плохая привычка, но это больше походило на инстинкт. Может быть, это было не совсем этично, но я бы не узнала и половины того, что я знаю о жизни, если бы я временами не подслушивала.
Казалось, наши гости были слегка растеряны от того, что впервые празднования проходили без изначальной хозяйки. Мало внимания уделяли расставленным мамой экспонатам, в основном люди переходили от группы к группе, сплетничали, выдвигали предположения. Некоторые гости помнили бабушку, некоторые болтали о доме и его предполагаемых призраках. Большинство обсуждали кандидатуру Роберта и выдвигали предположения, когда же он сделает официальное объявление. Мне нравилось то, что я располагала этим кусочком инсайдерской информации.
Несколько ударов молотка у входной двери дали знать о позднем прибытии. Мэгги была ближе всех и пошла приветствовать новых гостей. Но, открыв двери, сделала шаг назад.
Улыбаясь, вошла пожилая пара, сопровождаемая красивым светловолосым мужчиной в черном шерстяном пальто, с двумя маленькими фигурками на воротничке. Я в недоумении уставилась на них. Мужчина был похож на…
Клэр Хэтэуэй поспешила обнять и поцеловать воздушным поцелуем пару.
— Агата, Гарольд, так приятно видеть вас. — Она протянула руку третьему члену группы. — Рейхсляйтер, рада встрече с вами.
…нациста.
Мама присоединилась к Клэр.
— Мистер и миссис Векслер, добро пожаловать. И, — тут она неловко замолчала, ожидая, что кто-нибудь заполнит паузу.
Нацист протянул руку, с легким кивком головы.
— Карл Жежер, миссис Парсонс. Атташе Немецкой социалистической республики. Прошу простить меня за вмешательство в ваше мероприятие. Я остановился у Векслеров, и они настояли, чтобы я пришел с ними, как непрошеный гость. — Все было произнесено на великолепном английском и сопровождалось робкой улыбкой.