Невиданное
Шрифт:
Она прикоснулась к моему ботинку, она знала мое имя.
— Я хочу ее, папа, — заявила я.
— Дейрдре, — я найду для тебя здоровую девушку, улыбающуюся здоровую девушку, — попытался уговорить меня папа. — Этой мы уже не сможем помочь.
— Я хочу ее, — сказала я, топнув ногой. Папа вздохнул и согласился.
Они погрузили ее на импровизированные носилки в задней части нашей лодки. Когда мы прибыли домой, я велела Авессалому хорошо с ней обращаться и, улыбнувшись, он сказал мне, что будет. Я настояла, чтобы ее отнесли в маленькую комнату рядом с моей.
— Я
Глава 7
Я проснулась, преследуемая образом той женщины в доках. Мне было стыдно за своих предков-работорговцев. У одного из них была дочь по имени Дейрдре. Странно, что мне приснился такой детальный сон о ней.
Почистив зубы и причесавшись, я направилась к лестнице. Прямо перед балконом я заметила прямоугольник солнечного света, которого там не должно было быть, — кто-то снова оставил открытой дверь в комнату Капитана. Я была раздражена. Я уже не могла сосчитать сколько раз я просила не оставлять эту дверь открытой.
Бодрыми шагами, которые, однако, становились все медленнее, я зашагала в сторону открытой двери. Во мне росло неприятное чувство нарушения границы, чувство того, что я не должна идти дальше. Я остановилась в проеме и заглянула внутрь.
Капитан был одним из моих предков-рабовладельцев, который женился на девочке из моих снов. Комната каким-то образом была подходящей для работорговца. Она была абсолютно мужской, в темно-зеленых и винно-красных тонах. Над камином висела картина с изображением корабля во время шторма. Стены были увешаны коллекцией мечей, сабель и ятаганов, собранных со всех уголков света. На каждой плоской поверхности стояли резные украшения — зубы убитых китов, вырезанные моряками, охотившимися за их жиром.
Я в нерешительности стояла, желая закрыть двери, но мне не хотелось дотрагиваться до них. И потом я услышала глухой стук, как будто бы исходивший из середины комнаты. Потом он снова повторился. Метал по дереву.
Стук.
Я передумала. У меня не было ни малейшего желания заходить внутрь, чтобы дотянуться до дверной ручки. Я оставила дверь распахнутой.
И отправилась к лестнице. Но какое-то движение привлекло мой взгляд. По ковру бежал золотой паук. Это была Добрая Матушка. Она забежала под дверь соседней спальни.
Меня передернуло и слегка затошнило. Я ненавидела любых жуков и остальных ползучих тварей, а Добрых Матушек ненавидела больше всего. Они были ядовитыми, их укус никогда не излечивался полностью. Я была примерно в возрасте Сэмми, когда впервые увидела этого паука. Мы с Джексоном собирались пошлепать по лужам на дороге перед Домом Эмбер. Я нашла свои сапоги и просунула руку внутрь, чтобы убедиться, что туда не засунут носок. Мои пальцы задели какие-то похрустывающие соломинки, которые я начала вытягивать наружу, когда Джексон прокричал мне, чтобы я бросила сапог. Он ударился об пол, из него выкатилась Добрая Матушка. Я до сих пор помню тогдашнее чувство отвращения, когда я наблюдала, как она пытается убежать, таща за собой сломанные лапки, пока Джексон
Если я позволю этому маленькому чудовищу убежать, то, возможно, когда-нибудь, я найду его в своем ботинке, или, что еще хуже, в ботинке Сэмми. Я сняла тапочек и заставила себя открыть дверь, под которую она убежала.
Комната тоже была одной из тех, куда я редко заходила. Она была достаточно бедной, по сравнению с остальными в Доме Эмбер — кровать, комод, распятие над кроватью, картина с изображением двух детей. Комната всегда была холодной для меня, может быть потому, что в ней было так мало мебели. Никто ей не пользовался, шторы всегда были задернуты.
Паук сидел в луче света, падавшего из открытой двери, насторожившийся и готовый убежать. Я задержала дыхание и подняла тапочек.
Как будто почувствовав мои намерения, он чертовски быстро начал убегать. Я последовала за ним, наклонившись и стуча по полу своим тапочком, снова и снова промахиваясь, сжимая зубы, чтобы удержаться от вздрагиваний. Он метнулся в темное укрытие бюро, затем снова перебежал на открытое пространство возле кровати. Я снова замахнулась, но он вскарабкался на одну из ножек кровати и побежал по покрывалу. На верхушке прикроватного столбика он остановился. И уставился на меня.
Я снова подняла тапочек.
Паук перепрыгнул на стену и вскарабкался выше, нырнув за деревянное распятие, висящее над кроватью. Встав как можно дальше, я отодвинула нижний край креста своим тапочком.
Вниз за изголовье кровати упали две вещи. Одной из них была Добрая Матушка. Я присела и увидела, как она отбегает в дальний угол под кроватью. Я метнулась туда, только затем, чтобы увидеть, как она убегает вверх по стене, за шторами. Я сдалась. Я не собиралась трясти их, чтобы отыскать паука. Ведь в этом случае я могла наткнуться на парочку новых.
По пути к двери я остановилась. Вернулась к кровати. Наклонилась, чтобы поискать другую вещь, упавшую, когда я отодвинула крест.
И я нашла еще один кусочек бумаги со знакомым витиеватым почерком.
Судьба в наших руках.
Я уставилась на него. Фрагмент четвертого предложения.
И снова в моей голове пронеслось ощущение стихотворения, что-то вроде стишка, мотив которого я не вполне улавливала.
— Мы выбираем… нарисованный на… к тайне… тишина… пробуждение, и идти на встречу. — Мне казалось, что мои фрагменты тоже должны сюда вписываться. Я почти слышала его.
Я вернулась в свою комнату и открыла маленький кукольный домик. Я вынула листки, которые уже были там, выложила их столбиком, добавив к ним только что найденный. Я снова и снова перемешивала их, пока не решила, что их порядок меня устраивает.
ищи точку, где пересекаются прошлое и будущее
Судьба в наших руках
Все что не делается, делается к лучшему
выбери еще раз