Невеста ветра
Шрифт:
Выражение его лица не оставляло сомнений в том, что произойдет, если второй навигатор не захочет покидать фрегат. Целительница отвернулась и стала смотреть на приближавшийся берег.
– Почему вы спросили? – неожиданно поинтересовался Крейн и сам ответил на вопрос: – Вам кажется, что вы слышите фрегат. Смею заверить, навигатор испытывает совсем не то, что целитель.
– Откуда... – Эсме чуть было не вскочила, позабыв о том, где находится, – и лодка качнулась, едва не зачерпнув бортом воду. – Как вы узнали?
Магус молчал и улыбался. Эсме стиснула зубы: этот человек умудрялся быть одновременно обаятельным и несносным,
Собственно, сам Крейн этого не скрывал.
Остаток пути до берега они проделали в молчании. Когда лодка остановилась на мелководье, магус выскочил за борт, оказавшись в воде по колено, и без труда поднял целительницу на руки – а потом поставил на горячий песок, словно куклу, и зашагал вперед.
Легким, танцующим шагом.
«Он не человек, – напомнила себе Эсме, стараясь не растерять ни одной крупицы злости. – Он магус. Такой же магус, как Эйдел...»
– Что-то я не вижу встречающих и почетного эскорта. – Крейн обвел взглядом совершенно пустой берег и обернулся к Эсме: – Что ж, придется освежить память и отправиться самому. Вы можете остаться здесь, погулять – остров совершенно безопасен.
«Остаться? Одной?!»
– Нет уж, я отправлюсь с вами... если можно, естественно. – Эсме с трудом удалось удержаться на должном уровне почтительности. Магусу ничего не стоит бросить ее здесь. – Расскажете мне, что это за место? И кто такой этот старейшина?
– Кто такая.– Крейн усмехнулся. – Не отставайте. Что это за место, да? Земля первозданная, которой никогда не владели злобные и мерзкие пришельцы, подобные мне...
В чаще леса, куда они ступили, царил зеленоватый полумрак. Босые ноги Эсме ступали по ковру из трав, восхитительно прохладному после горячего песка. Когда глаза привыкли к темноте, целительница разглядела, что идут они сквозь густые заросли, где кто-то прорубил коридор, а ветви над головами сплетаются в плотную крышу.
– ...на этих островах с незапамятных времен живут только люди, никаких магусов. Дальше к западу – только океан. Эти земли, хоть и необычайно красивы, не представляют интереса для Капитана-Императора, поэтому он милостиво разрешил поселиться здесь нескольким племенам рыболовов... было это где-то две тысячи лет назад, и с тех пор, что удивительно, никто из императорской династии не пытался нарушить договор...
Что-то прошуршало в листве, и из чащи на Эсме уставились две пары оранжевых глаз с вертикальными зрачками. Она подпрыгнула от страха, а магус рассмеялся и тихонько свистнул. Из зарослей ему ответили таким же свистом.
– Не надо бояться, но все-таки не помешает смотреть под ноги. – Крейн улыбался. – Настоящая опасность не сверкает глазищами из тьмы, она подкрадывается незаметно и хватает за пятку... а это всего лишь ларимы. Жаль, они не вышли на свет – очень милые пушистые создания.
После его слов Эсме и сама почувствовала, что глазастые наблюдатели настроены дружелюбно и их всего лишь снедает любопытство – не так уж часто в этих краях появляются чужаки. Магус и целительница двинулись дальше. Когда шарф Эсме зацепился за низкую ветку, Крейн аккуратно высвободил тонкую ткань и вдруг поинтересовался:
– Кстати, я давно хотел спросить – откуда у вас эта милая вещица?
«Опять?!» Эсме ощутила знакомый страх, хотя бояться
– Он... достался мне в наследство.
– Правда? – удивился Крейн. – Вероятно, от матери.
– Да! – ответила девушка немного раздраженно. – А почему вы спрашиваете?
– Просто так... – магус пожал плечами. – Его цвет точь-в-точь такой, как паруса «Невесты». Забавное совпадение, не находите? – Да, подобное трудно было не заметить. – К тому же, если я не ошибаюсь, это нисский шелк, очень редкий и безумно дорогой. Секрет его изготовления давно утрачен. Не удивлюсь, если вашему шарфу не меньше трехсот лет... – Он тяжело вздохнул и после недолгого молчания продолжил прерванный рассказ: – Так вот, о чем это я? О договоре и племенах. Здесь и поныне живут рыбаки, хотя теперь их осталось совсем мало – слишком долго не было притока свежей крови, и наступило вырождение. По сути, за две тысячи лет племена стали одной большой семьей... Каждым островом управляет староста, а над ними всеми находится старейшина, а точнее – Старейшая. Вот к ней-то мы и направляемся. – Он чуть помедлил. – Ходят слухи, старейшие во все времена владели неким секретом, о котором не знали даже магусы, но я знаком с Делией уже лет двадцать... Не думаю, что это правда... – в его голосе проскользнули неуверенные нотки. – Ну, да ладно. Мы почти пришли...
Туннель в зарослях сделался шире, и они вышли на небольшую поляну, окруженную необыкновенно высокими и толстыми деревьями – даже самое тонкое из них едва ли смогли бы обхватить трое гроганов. Эсме запрокинула голову: где-то далеко виднелся клочок ослепительно синего неба с вольно парящими чайками.
Здешние места и впрямь напоминали рай.
– Капитан, я даже не знаю, как вас отблагодарить...
Эсме осеклась – что-то пребольно укололо ее чуть выше правой пятки. Привыкшая ходить босиком, она нередко резала ноги осколками раковин, но в этот раз ощущение было совсем другое: острая боль почти сразу сменилась странным тянущим ощущением, будто к ране приложили кусок льда.
Взглянув вниз, она увидела пеструю тонкую ленту, скрывшуюся в траве.
– Капитан...
Смотри на меня.
Черный человек склоняется над тобой, хватает тебя за плечи. Ты не видишь его лица, его голос мог бы принадлежать статуе, его руки холоднее льда.
Что ты натворила, мерзкая девчонка!
Но ты не трогала, не трогала, не трогала ничего. Это все Паоло... это Паоло...
Смотри на меня.
Смотри.
Большой рыжий муравей взобрался на высокий стебелек травы и, очутившись на верхушке, сверзился вниз. Ощупал усиками ствол и принялся опять штурмовать вершину, словно его внутренний компас вдруг сбился.
Лежать на траве было приятно, мягко. Где-то в вышине слышалось мелодичное щебетание, и это было восхитительно: в мире есть и другие птицы, кроме портовых чаек, в мире есть птицы, которые умеют петь. Эсме вдруг поняла, что ей отчаянно хочется объездить все острова в окоеме и, останавливаясь на каждом хоть на один день, слушать птичье пение. Говорят, островов всего десять тысяч, но точно не знает никто – вот она чуть было не отправилась их считать.