Невеста брата
Шрифт:
– Эй, ты как?
Олег сидит, вытирает кровь из носа, которая никак не остановится. Он закидывает голову назад, но я опускаю подбородок.
– Не надо, - возражаю я.
И даже не успеваю объяснить, почему.
Не успеваю сказать, что кровь по задней стенке носоглотки стечет вниз и обеспечит его таким прекрасным побочным эффектом травмы как рвота. Он отталкивает меня с агрессивным «отвали».
– Ты чего?
– Ничего, не трогай меня.
– Не трогать? Продолжишь героически кровью истекать на крыльце
Я молча хватаю его за руку, заставляю посмотреть на меня, крепко удерживая пальцами за щёки. Хотя я и не врач, но от мамы знаю много полезного, например, что даже при лёгком сотрясении человека желательно отправить к медикам на проверку.
Я включаю фонарик на смартфоне и подношу к лицу Олега. Он снова взбрыкивает.
– Да что такое, Олег?
– раздражённо спрашиваю я.
– Объясни, блядь, нормально.
Мы не виделись несколько месяцев, а я уже мечтаю заковать его в наручники в воспитательных целях.
– Посидим-поговорим на асфальте?
– Если ты так хочешь, - зло бросаю я.
Вот умеет человек доставать, а?
Беру его за руку, вторую ладонь кладу на рёбра, помогаю встать. Олег тихо матерится, я не возражаю, веду к автомобилю.
– Влад, - зовёт он меня спустя полминуты.
– Да, Олежек?
– Ты что-то о меня скрываешь?
Я толкаю пассажирскую дверцу и замираю. Меня неожиданно прошибает холодный пот. Укол ядовитой паники. Он не так должен узнать о Майе. Не так и не в таком месте. Но кто мог ему сказать?!
Я ото всех держал помолвку в тайне.
– О чём ты?
Я поворачиваюсь к Олегу, по моему лицу невозможно ничего прочитать, и показательно хмурюсь.
– Скрываешь.
Ответить я не успеваю, Олег отключается, как по щелчку, повисая у меня на руках.
Я кое-как укладываю его на сидение, возвращаюсь за чемоданами и швыряю их в багажник, завожу мотор и давлю на педаль до упора, резко стартуя. В голове у меня крутится адрес той клиники, где меня в прошлом году латали после неудачного похода в лес, и я концентрируюсь на этом, чтобы держать себя в руках.
***
Я передаю Олега врачам Европейского медицинского центра и отрешённо наблюдаю за тем, как его погружают на каталку.
Сжимаю пальцы в кулаки, царапаю себя короткими ногтями. Ну, когда уже они что- то внятное скажут?
По дороге Олег пришёл в себя и даже заверил меня, что в порядке. Но я помню о возможных последствиях ЧМТ. Держу в руках телефон отца, раздумывая не позвонить ли. Он наверняка спит, если вывалить на него, сонного, известие об избиении Олега, и до инфаркта довести недолго. Может быть, дело в этом, а может я не хочу ни с кем разговаривать, пока всё так непонятно.
Я чувствую себя виноватым в том, что произошло с Олегом.
В мозгу мелькают совсем уж безумные теории:
На Олега похоже.
Но я всё ещё не нахожу ни одного варианта, как он выяснил информацию о ней.
Майя. Моя дорогая Майя.
Я бы с большим удовольствием прижался сейчас к ней, поцеловал, зарылся в шелковистые волосы. Но если позвоню ей, тоже разбужу, выдерну из сладкой дремы, а Майя итак с каждым днём ведёт себя менее расслабленно, вероятно, из- за предстоящей свадьбы.
Я усаживаюсь на кресло в приёмной и жду.
Приятная девушка в халате утверждает, что через двадцать минут они мне что-то скажут.
Ждать приходится сорок.
Я листаю ленту в «ВКонтакте», перехожу в «Фейсбук» и заканчиваю просмотром фотографий знакомых и друзей в «Инстаграме». Плевать мне на них, и всё же рефлекторно лайкаю снимки один за другим, чтобы приятели не подумали, что мне реально насрать.
Доктор выходит из раздвижных дверей в конце коридора и сразу улыбается мне, сдержанно, но оптимистично.
Поднявшись, я иду к нему, пряча смартфон в карман брюк.
– Как он?
– слетает с языка.
Доктор берёт меня за плечо, похлопывает и легонько разворачивает в сторону кресла, где я и сидел.
– У Олега лёгкая черепно-мозговая травма, - говорит он.
– Для таких состояний характерна потеря сознания, недолгая, десять — пятнадцать минут, что вы, собственно, и наблюдали. Он держится молодцом, но дезориентацию, провалы в памяти исключать нельзя.
– Он будет в порядке, - киваю я.
– Конечно.
На бейджике доктора я читаю «Александр Степанов, нейрохирург».
– Мы сделали ему КТ, УЗИ, взяли на анализ кровь. Результаты будут завтра, настаиваю, чтобы он остался пока у нас.
– Я могу с ним поговорить?
– Если только недолго, ему бы поспать.
– Недолго.
– Олег в шестнадцатой, я покажу.
Он ведёт меня в палату, которую освещают всего две лампы, да и у тех мощность прикручена на пятьдесят процентов.
Светильники над кроватью Олега выключены полностью, но я хорошо его вижу. Никаких иголок в венах, кислородных масок на лице, он выглядит совершенно нормально, как будто зашёл прилечь, да и только. Кровь с его лица стёрли, раны промыли.
– Ты меня здорово напугал, - признаюсь я и прикрываю за собой дверь.
Олег лежит на боку и смотрит на меня, реагирует он как-то медленно, словно ему вкололи успокоительное.
– Извини, наверное.
– Наверное? Я тебя не понимаю, Олег. Говоришь какими-то загадками.
Я присаживаюсь на стул для посетителей и склоняюсь к его голове. Вытягиваю руку, чтобы погладить, выжидаю секунду и дотрагиваюсь до волос. Кажется, впервые касаюсь его по-настоящему, не приводя в чувства, сдерживая его гнев или ругань, даже ласково.