Неведомое
Шрифт:
Лия ждала, боясь сбить её нетерпеливым словом. Взгляд Жанны метался, в конце концов остановился на точке в пространстве.
– Короче, такое дело… На той неделе поступил к нам пациент с инфекцией – привёз откуда-то с островов. Проверили всех, с кем он контактировал. Так вот, у него на работе был один, который не только ничего не подцепил, но и вообще здоров как бык…
– Олег? – ахнула Лия. Ей вдруг вспомнилось, что тот говорил о себе точно так же.
– Какой Олег? Его зовут Кирилл. Кирилл Вигар.
Лия закрыла глаза, стараясь
Напряжённый голос Жанны звучал в тишине:
– Он где-то на пару лет тебя старше, из Питера, вроде нормальный, пусть и смотрел на меня, как на инквизитора. Не хотелось рассказывать, пока ты вся… ну ты понимаешь. Я тоже подумала, что мне послышалась. Сказала ему о тебе…
– Зачем? – закричала Лия и с грохотом захлопнула дверцу шкафа.
– Не надо было?
– Могла бы и у меня спросить!
– Ну извини, извини. Мне казалось, ты не прочь узнать, откуда ты.
– Даже если и так?
– Понятно, – Жанна закопошилась в бездонных карманах, достала успокоительные. – Давай, сегодня не принимала ещё… А Кирилл, кстати, заинтересовался. Я записала его адрес – и по прописке, и где он сейчас живёт.
– Мне всё равно. Я не пойду.
– Нет, пойдёшь. Или мне самой тебя отвести?
– Тебе-то какое дело?
– Лия, ты меня поражаешь! Значит, в Архангельск за милую душу, а в соседний район – никак? А вдруг они с Олегом знакомы, ты не подумала?
Поездка уже вылетела из головы. Утром всё было проще. Утром Олег был без вести пропавшим. Сейчас он – её… брат? Ещё какой-то родственник? Лию затошнило.
– Пойдём отсюда, – она вскарабкалась на ноги, забросила свидетельство в рюкзак и, не глядя на Жанну, понеслась к выходу.
Затормозила она только на улице, у реки.
Перья солнца колыхались на поверхности – вода будто улыбалась и приглашала к себе: смотри, я твой друг, откройся мне, а я подарю тебе свет. И вспомнился сон – он возвращался недавно; она снова гналась за воробьём, и река звала её, как сейчас. Солнечная дорожка – не самая надёжная из дорог, но там, куда она вела, должно быть столько дивного и сказочного, что…
– Едем к Кириллу?
Лия очнулась. Река – это просто река. И даже если ей отпущено больше, чем отпускается человеку, ходить по воде она не научится.
Она разлепила губы и сказала:
– Наверное.
– Сейчас? Хотя он может быть на работе, я не знаю…
– Ну так позвони ему.
– Нет у него телефона, – поморщилась Жанна. Лия опешила.
Они стояли в молчании у решётки; Лию отчего-то потянуло спросить:
– А помнишь, когда мне было лет десять… Мы шли по набережной, ты отлучилась, и…
– Я весь день тебя проискала, а ты, оказывается, сама доехала до дома, – мрачно завершила Жанна. – До сих пор трясёт. Так ты поэтому считаешь, что Олег у себя?
– Нет, – Лия сконфузилась – она и думать не думала о нём. – Просто часто вспоминается. Не знаю. Ты тогда вернулась от… как там его зовут, забыла?
– Даже
– Меня не касается жизнь сестры?
«Я тебе не сестра» – опять эта фраза, невысказанная, повисла между ними. Лия уже смирилась, что Жанна не откроет ей ни имени мужа, ни в какой стране он живёт; даже не расскажет о сыне, о существовании которого Лия узнала случайно.
Как же надоели тайны, все что-то скрывают. Жанна, Олег… она сама.
Заметив, что Жанна направилась к мотоциклу, Лия вздохнула:
– А может, пешком?
– К Кириллу?
– Нет. Куда-нибудь. Убьём время до поезда.
– Ты опять за своё? – Жанна решительно вставила ключ. – Ладно, я одна поеду. Тем более тут недалеко. Если повезёт, вернусь с Кириллом. А ты будь здесь на набережной, хорошо?
Лия пожала плечами, и Жанна, бросив на неё напоследок тревожный взгляд, запрыгнула в седло. Дремотную тишину утра взрезал рёв, брызги полетели из-под колёс, и Лия осталась наедине с рекой.
Ком в груди мешал двигаться. Мало ей было бессонной ночи – но теперь появился этот Кирилл, с которым у неё не было никакого желания знакомиться, а зелёная корочка с собственной фамилией прожигала рюкзак. Лия не шевелилась, глядя на золотую рябь. Залитая асфальтом и солнцем улица, запах воды, город, непривычно пустой даже для четверга. Лучше бы тучи и шквал, с корнем рвущий деревья, была бы хоть какая-то гармония с настроением.
Лия оторвалась от решётки и пошла вдоль реки.
Вода успокаивала.
Ну Вигар и Вигар, какая разница? Сейчас – есть только она и река, со всем остальным разберётся Жанна, а ей просто нужно идти. Лия невольно улыбнулась золотому свету. Незаметно для себя начала тихонечко напевать.
На глаза попалось табло термометра. Двадцать семь. Лия по привычке проверила, подходяще ли одета для такой жары; а стоило лишь разок выйти зимой в одной рубашке.
Железная решётка приятно покалывала руку. Наверное, человек тут же отдёрнул бы ладонь – а может, и нет. По сотни раз на дню Лии приходилось переводить свои ощущения в чужие; даже при Жанне нельзя было забываться и вытаскивать противень из духовки голыми руками. До сих пор помнит эти круглые глаза.
Лия снова улыбнулась, скинула туфли и запрыгнула на узорчатую ограду.
Нет ничего проще, чем держать равновесие – узкая полоса железа так же безопасна, как и тротуар. Плеск реки заглушал шум машин, серые коробки домов растворялись в слепящем свете, разрывалась паутина проводов – и все тревоги отступали, словно разрешились сами собой, душа стремилась ввысь, хотелось лететь – вверх, к солнцу…
На пути вырос горбатый мостик; слитый с отражением, он напоминал гигантское око. На середине Лия спрыгнула на асфальт. Вода не отпускала, приковывала взгляд, и голова была пустой, как свежевыкрашенная стена.