Неуязвимая
Шрифт:
– Пить хочешь? – с этими словами он протянул мне полную бутылку воды.
– Откуда ты её взял? У нас ведь вода на исходе, – с энтузиазмом приняла бутылку в руку я.
– Озеро пресное. Пей сколько душе угодно.
Следующую минуту я молча, не спеша вливала в себя все пол-литра воды.
– Красивое место, – уже почти осушив бутылку до дна, произнесла я, любуясь струящимися прямо в озеро лучами луны.
– Ещё красивее, если присмотришься, – с этими словами Конан ткнул пальцем куда-то вверх. Подняв голову я замерла от удивительного явления: весь кратер вверху светился голубоватыми огоньками, напоминающими о давно забытом,
– Как это называется? Светлячки?
Прежде чем ответить, он сделал вид, будто вспоминает точное название этих огоньков, после чего вдруг выдал:
– Ночные огни в потухшем вулкане.
Не опуская и не поворачивая головы в сторону собеседника, я бросила на него косой взгляд и ухмыльнулась:
– Оригинально.
Мой взгляд вдруг привлекло незначительное движение на песке рядом с Конаном. Вновь ящерица. Заметив направление моего взгляда, на это существо посмотрел и Конан.
– Их здесь много. Местные жители. Безопасны.
– Последнее уточнение очень важно.
– Как тебе впечатления от минувшего дня?
– Сплошные плюсы в копилку кошмаров, – едва уловимо ухмыльнулась я, ощущая, как все мои мышцы и особенно мускулы ноют от напряжения после работы с рычагом дрезины.
– Но есть же и положительные моменты.
– Мы живы и даже относительно целы. Лучшего положительного момента не придумаешь.
– А как же твой смех в конце тоннеля? – усмехнулся собеседник.
– Понравился же он тебе… – ящерица вдруг с неожиданным шумом сорвалась с места и побежала в сторону стены, по которой я непроизвольно скользнула взглядом. В этой же стене я внезапно заметила нечто странное: несколько проходов вглубь горы. – Погоди, разве выход из горы не один? – сдвинула брови я.
– Тоннелей двенадцать. Здесь просто заблудиться незнающему человеку.
– Но вы ведь с Айзеком знаете, в который тоннель нам необходимо заходить?
– В третий справа. Для верности он помечен люминесцентной краской.
– Как далеко отсюда до Подгорного города?
– До выхода из горы на поверхность час ходьбы, потом продолжительный марш-бросок через вересковую пустошь. К вечеру следующего дня должны будем добраться, если по пути не угодим в топь или не случится ещё какого-нибудь неординарного события.
– Олень…
– Да, олени здесь водятся, но они не так опасны, как…
– Да нет же, олень! – шёпотом воскликнула я, с силой толкнув собеседника в бок, после чего он наконец повернул голову в направлении, в котором смотрела я.
Из одного из тоннелей внезапно появился благородный олень с широкими, сильно разветвленными рогами. Рога эти так густо были украшены паутиной, которую он наверняка насобирал в узком проходе по пути сюда, что эти тонкие, призрачные нити были видны даже с такого относительно неблизкого расстояния. Мы замерли. Олень тоже заметил нас. Но он не испугался. Получается, местные животные непуганые: неужели здесь нет охотников среди людей?..
Животное, категорически игнорируя наше присутствие, начало медленными шагами приближаться к озеру.
– Он совсем не боится нас, – пораженная грацией столь крупного парнокопытного, протяжно прошептала я. Олень тем временем нагнулся к прозрачной поверхности воды и начал пить. По озеру пошли круги, на стенах кратера и на наших лицах заплясали причудливые отблески лунного света. На рогах оленя вдруг вспыхнуло
Я успела отстраниться до того, как он успел бы сократить расстояние между нами до критической отметки, и отвела взгляд в противоположную сторону, хотя естественнее было бы уставиться на пьющего оленя. В ответ на мою реакцию Конан едва уловимо хмыкнул, как будто бы ухмыльнулся, и вдруг задал совершенно неожиданный вопрос:
– Помнишь, как мы с тобой встретились?
– Ты чуть не придавил меня своим весом, – попыталась сиранизировать я, скорее фыркнув, а не произнеся эти слова.
– Не забывай об этом.
Такого дерзкого ответа я не ожидала, поэтому вновь резко посмотрела на него. Он всё ещё был слишком близок ко мне, но уже чуть на более безопасном расстоянии, чем ещё несколько секунд назад.
– Иди спать, – с непонятной даже для себя самой интонацией, выдала я.
– Нет уж, давай уже вместе донесём эту вахту до конца, раз уж у нас появилось зрелище, – с этими словами он перевёл свой взгляд на оленя.
Олень не уходил. Оставшиеся полночи протоптался с другой стороны берега, пока на самом рассвете его не спугнули собственные рога, запутавшиеся в кронах низкого дерева. В итоге он сбежал в тот же проход, из которого появился здесь. Мы же с Конаном больше ни слова не сказали друг другу.
* * *
Позавтракав остатками перепелов, мы продолжили путь ещё до того, как последняя звезда, мерцающая остатками бледного света, исчезла с сизого неба, часть которого мы лицезрели через неровный и красноречиво обугленный кратер потухшего вулкана. Как и сказал мне ночью Конан, через гору мы шли около часа, может на минут десять-пятнадцать дольше. Лив и Кей шли рядом со мной, впереди нас, подсвечивая продвинутым оружием, уверенно продвигались братья Данн. На протяжении всего пути я сверлила спину Конана таким напряжённым взглядом, словно на ней мог быть начертан ответ на вопрос, который пока ещё не сформировался в моём сознании во что-то внятное. Я видела, как он несколько раз чуть не обернулся, чтобы посмотреть в мою сторону. При каждом таком его полуобороте головы я сильнее сжимала свои кулаки и как будто начинала видеть в темноте чуть лучше.
Когда мы наконец вышли из горы и оказались на открытой поверхности, я непроизвольно прикрыла глаза ладонью, чтобы не ослепнуть от утреннего света и неожиданной белизны, оказавшейся слишком резкой для наших привыкших к темноте глаз. Белизна принадлежала пику огромной горы, которая, казалось, упиралась своим остриём в самые небеса: там, наверху, несмотря на конец лета, лежал девственный снег, и он сиял, отражая от себя лучи утреннего, августовского солнца. Величие этой неожиданной красоты гипнотизировало: даже несмотря на боль в глазах я не могла отвести от этого чудесного пика своего взгляда. Лишь когда все остальные люди, шедшие позади нас, вышли на поверхность и остановились рядом с нами, я увидела ещё и полноводное озеро, свободно расплескавшееся в покрытой зеленью долине. Внезапно захватившее моё нутро чувство восторга подкрепили неожиданные и торжественные слова Айзека: