Неуязвимая
Шрифт:
Я посмотрела на идущих впереди нас Мускула и Волос. Со стороны они казались фотогеничной парой: чернокожий амбал и крепкая блондинка.
– Значит, Волос моя ровесница, Мускулу тридцать шесть, Сомнению девятнадцать, а Крику семнадцать. Сколько же тебе?
– Двадцать девять.
– И что было потом? После того, как все вы собрались в одну кучу?
– Потом были метания. Город, в котором мы застряли, был небольшим, прежде в нём проживало всего три тысячи человек. Может быть, в нём и оставались ещё какие-то выжившие Уязвимые и Неуязвимые, но кроме нас пятерых мы больше никого там так и не отыскали. Первым летом после Первой Атаки мы пешком отправились в более крупный город, в надежде наткнуться на более крупные продовольственные запасы, необходимые для суровых зимовок, и так оказались в твоём городе. Здесь мы наткнулись на коалицию номер семь. Их, конечно, было больше, но даже несмотря на то, что из нас пятерых только трое были боеспособны, мы смогли их уделать. Вернее, смог Мускул. Седьмая коалиция была
– И вновь вы решаете связаться с Неуязвимыми, с которыми вам до сих пор так сильно не везло, и таким образом падаете нам на хвост.
– А хвост у вас, оказывается, буквально горит, – выдал смешок Тонкий, – сначала вы попадаете в силки ярмарочных трапперов, потом нам всё же удаётся догнать вас после вашего фееричного побега, после оказывается, что по вашему следу помимо нас шли ещё и продвинутые.
– Интересно, за нами той ночью гнались только вы и эти двое продвинутых, или был ещё кто-то.
– Неважно сколько будет догоняющих. Важно, сколько из них в итоге догонит.
На эту фразу я позволила себе усмехнуться.
– Мускул и Тонкий – эти клички за габариты, с ними всё ясно, – ради интереса решила поинтересоваться я. – Сомнение – потому что часто использует слово “кажется”…
– А ещё она очень бледная и вид у неё постоянно либо испуганный, либо сильно сомневающийся. Без группы поддержки она бы точно не справилась со столь тяжеловесной задачей, как выживание. Наша Сомнение взаправду одно сплошное сомнение: с момента нашей встречи ещё ни разу не сделала выбор с первого раза. Даже приказы исполняет неуверенно.
– Не думали, что если очень долго называть кого-то Сомнением, этот кто-то в итоге реально им и станет? Лучше бы назвали её Уверенностью. Сарказм плюс повод к совершенствованию, – я перевела дыхание. – А что с Криком?
– Первые пять лет после того, как я нашёл её в подвале, она кричала во сне. Сначала по ночам мы пугались, принимали её полуночные вопли за начало очередной Атаки, но вскоре привыкли. С
– Волос? – вопросительно приподняла одну бровь я, посмотрев на собеседника.
– Отказалась состригать свои длинные волосы даже в условиях отсутствия душа, который, впрочем, Мускул в итоге смастерил специально для неё.
“Вот это сила любви”, – саркастически и только мысленно ухмыльнулась я, и именно в этот момент у моего уха внезапно просвистело нечто искусственное.
Прежде чем я поняла, что это загадочное нечто всерьёз было пулей, Айзек, идущий в десяти метрах впереди нас, вдруг громоподобно вскрикнул и уже с окровавленной правой рукой завалился на землю. Идущий рядом с ним Конан сразу же сделал выстрел куда-то вперёд. В следующую секунду он со скоростью молнии подобрал оружие брата.
Впереди начали раздаваться посторонние крики, вызванные контратакой Конана, и пулевой свист вновь повторился, на сей раз ещё ближе к моему уху.
– Трапперы!!! – громогласно, но заметно запоздало предупредила Лив, резко нырнув в крутой овраг слева.
Все кинулись врассыпную.
…Я бросилась вперёд.
Глава 24
Айзек скатился в ров вслед за Лив. Бoльшая часть группы последовала за ними, некоторые попробовали спастись спрятавшись за деревьями. По нам стреляли не продвинутым оружием, обычными пулями, причём стреляли с очень низкой меткостью: до сих пор они смогли подстрелить только Айзека. Стоило же им обнаружить себя, как от их меткости вовсе ничего не осталось. Щепки отлетали от дерева, за широким стволом которого я пряталась, но пули врезались в него слишком высоко или слишком низко. Плюс ко всему они стреляли непродумано – все выстрелы летели с одного направления. Это могло означать, что на нас изначально не устраивалась засада – мы просто случайно столкнулись лоб в лоб не с теми парнями, которые заметили нас первее, чем их успели заметить мы.
Из своего укрытия я видела тех, кто спрятался внизу, во рву: Лив, Кей, Айзек, Крик, Сомнение, Рейнджер, Дэвид и Талия. Правое предплечье Айзека, которое он сейчас прижимал к своей груди, истекало кровью. Ранение серьёзное, но не смертельное, если вовремя и правильно зашить, и обработать.
Нападающих было не рассмотреть: один раз я попыталась вынырнуть, но моё дерево сразу же обстреляли. Повезло, что мне подвернулась широкостволая осина. Конану, оказавшемуся всего в трех метрах справа от меня, повезло ещё больше – он укрылся за поистине гигантским, древним дубом. При нём было два оружия: его и Айзека. Я заметила, как Мускул и Волос затаились в густых кустах, и не увидела при них оружия – где оно?! Неужели выронили?! Или с их позиции просто неудобно стрелять – выдадут себя и, считай, пропали.
Я вновь перевела взгляд на оружие Айзека, отброшенное Конаном на землю. Соблазн был велик, вот только его цена меня пугала. Каждый раз, когда мне приходилось убивать кого-то в бою за себя, своих близких или беззащитных страждущих, я чувствовала себя так, словно убивала саму себя. Тошнота, кошмары, желание вымыться и выговориться – это неполный список последствий, преследующий меня всякий раз и долгое время после убийства человеческого существа.
Я уставилась на Конана в надежде на то, что он сейчас всё порешает самостоятельно, и, к своему облегчению, увидела, что он и вправду намерен разобраться с этим дерьмом без сторонней помощи. Сделав полшага назад от дуба, он прицелился, казалось, прямо в ствол и… Выстрелил.
Дерево получило мгновенный ожог, после чего где-то в лесу послышался громкий, мужской вскрик. В следующую секунду после вскрика вся округа услышала, как нечто тяжелое, с гулким треском, рухнуло на землю. Кто-то свалился с дерева?.. Это значит, что… Конан попал в траппера. В живого человека. После чего сразу же повторно прицелился и… Снова попал. Через дерево. Он просто сканировал пространство, целился и попадал. В людей. В первого-второго-пятого человека… У него не дрожали руки, он стоял уверенно, уверенно спускал курок и уверенно стрелял. В людей! Уже семь попаданий! Это выглядело… Жутко. Как он сможет спать после семи – нет, уже девяти – точных попаданий?! Я бы не смогла вот так хладнокровно, как будто по неодушевлённым мишеням…
Стрельба со стороны противника прекратилась, но Конан продолжал стрелять, не оставляя напавшим шанса на выживание, то есть, как он понимал, на повторную попытку нападения. Внезапно периферическим зрением я заметила выскочившего из кустов справа от Конана худого парнишку, возможно ещё несовершеннолетнего. Его изуродованное шрамами лицо было искажено маской ярости, в руках у него блестел длинный кинжал с оголённым лезвием, который он, в порыве решимости, занёс над своей головой, с целью врезать им по Конану. Занятый отстрелом остатков противника, Конан заметил этого парня на несколько секунд, способных стать фатальными, позже меня. Повезло, что я успела среагировать. Повезло, что ко мне Конан оказался на два шага ближе, чем к этому парню. И повезло ещё раз… Схватив с земли оружие, лежащее у ног Конана, я навела ствол на парня и спустила курок. Только когда выстрел свершился, я поняла, что на самом деле, спуская курок, я рассчитывала на то, что выстрела не произойдёт – я думала, что хватаюсь за оружие Айзека, к которому у меня нет доступа. Но в моих руках, очевидно, оказалось оружие Конана. И, как я и предсказывала ещё несколько часов назад, доступ моим рукам владелец оружия так и не отменил.