Неуязвимая
Шрифт:
Я посмотрела на мучающуюся Талию. Сильно морщась, она буквально вжималась лицом в мох. Или это я вжимала её в него, лежа на ней сверху? Не важно. Главное, чтобы её не услышали. Мы все её держим, значит у неё есть шансы не выдать нас своим криком.
На мгновение я подумала о том, не будет ли лучше оставить Талию на остальных, а самой по-быстрому обогнуть деревья и пустить в расход своих потенциальных противников, но быстро передумала. Убивать людей, пусть даже трапперов, не хотелось. Да и вдруг их там не двое? Вдруг остальные помалкивают благодаря мощным артефактам? Да и стрельба может привлечь лишнее внимание: кто знает, какие звери сейчас находятся в этом лесу одновременно с нами?
Атака подошла к концу. Я слезла
Спустя минуту никто так и не увидел этих Уязвимых, но мы стали хорошо их слышать. Их было всё же не двое – трое. Все мужчины и, судя по тяжелому металлическому лязгу, раздающемуся в унисон с их голосами, они были именно из тех парней, с которыми лучше никогда не встречаться, если только ты не приторговываешь артефактами из собственных конечностей.
– Откуда в лесу трапперы? – зашептал Кей. – Они ведь обычно по городам торчат.
– Тшшш… – зашипела в ответ я, но уже спустя секунду нарушила собственное же предупреждение о тишине. – Сейчас первая неделя августа. Они все стягиваются на юг.
– На ярмарку трапперов, – ошарашенным шепотом закончила мою мысль Лив.
Все резко замолчали.
О ярмарке трапперов нам было многое известно благодаря нашей удобной прослушке местных коалиций. Впервые ярмарка состоялась семь лет назад и с тех пор проходила ежегодно в первую неделю августа. Исходя из рассказов коалиции №15, эти ярмарки очень сильно походили на вакханалии. На этих ярмарках не просто занимались продажей живых Неуязвимых и уже изготовленными артефактами. На них было и другое: расчлинения Неуязвимых прямо на глазах у заказчиков артефактов, обдалбливание наркотиками и алкоголем, массовые изнасилования, публичные издевательства ради развлечения, обмен оружием и информацией. Ежегодная ярмарка трапперов – это кровавая баня вперемешку с оргией. Возможно, нам стоило выждать пару недель, прежде чем высовываться из дома, но я рассудила так: в лесу трапперов обычно мало – они предпочитают передвигаться по заброшенным дорогам и обитать в городах. Однако эти трое явно направлялись на юг, и члены коалиции №15 вчера были убиты мной тоже в лесу…
От мысли о том, что в это время лес может кишеть трапперами, я нервно сглотнула и заставила себя вспомнить о том, что я отлично стреляю, и при мне оружие, способное стрелять очередью. Нет, назад мы не попятимся. Сзади тоже трапперы, пусть и “свои”.
Мы пролежали в зарослях папоротника с пятнадцать минут и в результате избежали столкновения – трапперы уши в противоположном от нас направлении. Нам на запад – им на юг. Отлично.
– Больше никаких разговоров, – произнесла я, убедившись в том, что трапперы окончательно испарились. Встав на ноги, я начала отряхиваться от налипшей на одежду листвы. Никто ничего не ответил на моё замечание – значит поняли его суть предельно ясно.
Мы двинулись дальше.
Хотя опасность миновала, оставшийся путь, вплоть до ночной остановки, мы прошли на максимально нервном напряжении. Ощущение, будто трапперы таятся за каждым широким стволом дерева, изрядно истощало, зато теперь я стала внимательнее: ни одна птица не смогла пролететь мимо меня незамеченной, ни один бурундук не зашуршал в листве, не оставшись при этом без моего хладнокровного внимания. Подобная собранность к концу дня, конечно, востребовала с меня плату: стоило мне только присесть под деревом, как
Пока все устраивались ко сну, выяснилось, что у нас всего три спальных мешка – у Дэвида с Талией их не было. Пожалев беременную попутчицу, я отдала ей свой спальный мешок, сама же оделась в тёплую, большую мужскую толстовку на молнии и, буквально завернувшись в неё, легла под громадным клёном. Лив сначала фыркнула в ответ на мой поступок и сказала, что свой спальник она не собирается никому отдавать, но уже спустя полчаса пришла ко мне под бок и, расстегнув свой спальник, попыталась меня укрыть им. Глупость, конечно, ведь и сама не согреется, и меня не согреет, но отвергать подобную заботу всё равно что бить по рукам ребёнка, поэтому я сначала промолчала, а позже, проснувшись посреди ночи, застегнула на ней молнию мешка так, чтобы она из него не выпадала ни на дюйм.
Отлив в кустах, я вернулась к дотлевающему костру и подбросила в него несколько найденных рядом, больших кусков порохни. Огонь мгновенно схватился за сухую труху и искры взметнулись вверх, к тёмному небу, украшенному огромными, пульсирующими звёздами. Засмотревшись на них, я скоро увидела летающих между крон деревьев светлячков – они подмигивали друг другу зелёным светом. Где-то неподалёку начала распеваться ночная птица. Услышав её, я встрепенулась и решила вернуться ко сну. Кей лежал совсем близко к костру и относительно близко ко мне, так что я решила прилечь рядом с ним.
Ещё шесть дней. Всего лишь шесть дней до перевала, а потом… Ещё столько же. И всё. Там будет или не будет город, в котором живут или не живут в содружестве разные люди, вне зависимости от своей уязвимости или неуязвимости. Вдруг из этого выйдет что-нибудь если не хорошее, тогда хотя бы приемлемое?.. А что если не выйдет? Что если нас всех переловят в этом лесу, в этой его тёмной части, в которую я никогда прежде не заходила, в которой я более уязвима, чем в знакомой местности? Успею ли я защитить всех и защититься сама? Я вообще проснусь?..
Глава 11
Мне приснился ток глухаря. Открыв глаза, я поняла почему: где-то в предрассветных сумерках постукивало нечто призрачное, и это постукивание напоминало глухариное токование. В Канаде эти птицы появились недавно, в восьмидесятых годах. Они обжили здешние леса с таким стремительным успехом, что уже в начале девяностых, несмотря на свою природную склонность к скрытности, стали привычной добычей любителей пострелять дикую птицу. За всю свою охотничью практику я не добыла ни единого глухаря: слишком сложно выслеживать, а после долго маскироваться в засаде – быстрее и легче подстрелить сочную утку на озере. И всё же однажды, этой весной, я нашла на рассвете поляну, на которой эти загадочные птицы устроили своё мифическое токование. Зрелище завораживало. А этой ночью приснилось мне. К чему бы?..
Сев, я протерла глаза и, ёжась от ночной прохлады и пряча руки в длинных рукавах мужской толстовки, начала всматриваться в предрассветные сумерки. В лесу всё ещё было темно, но на небе уже догорали звёзды и белели редкие перистые облака. Костёр потух и теперь у моих ног лежала остывшая груда пепла.
Для начала я повторно развела костёр: насобирала порохни в уже знакомом месте и поднесла к ней газовую зажигалку Кея. Когда огонь занялся, я принялась будить остальных: сначала Дэвида, затем Талию, Лив и, наконец, младшего. Все просыпались неохотно и неизменно подрагивая от пронизывающей кожу ночной прохлады.