Неукротимое сердце
Шрифт:
Когда Джек проснулся, ее уже не было.
Джек сразу подумал о матери, и его сердце сжалось от тоски. Вспомнив о Дати, он разозлился на нее – за то, что воспользовалась его состоянием.
Мысли Джека переключились на трех убитых им белых, замучивших юного апачи, и на четвертого, которого он прикончил выстрелом. Месть не заставит себя ждать. Не пройдет и нескольких дней, как группа воинов выступит в поход.
С мрачным чувством Джек начал упаковывать свои вещи. Он подтягивал подпругу, когда услышал шаги и, полуобернувшись, увидел
– Ты уезжаешь!
Джек вперил в нее жесткий взгляд:
– К тебе это не имеет никакого отношения.
– Не сердись, – мягко сказала Дати. Джек промолчал.
– Я больше не выйду замуж, – продолжила она серьезным тоном. – Теперь я твоя и буду ждать твоего возвращения.
Джек стиснул зубы.
– Не стоит, Дати. Ты не моя женщина.
Шоцки обеспокоенно смотрел на брата.
– Надеюсь, когда-нибудь ты объяснишь мне, что все это значит.
– Я должен найти свое место в жизни.
– Твое место здесь.
– Место труса? – горько спросил Джек.
– Ты не трус.
– Я не могу пойти против собственной крови.
– У апачей много врагов: команчи, юта, мексиканцы. Не только белые.
– Ты хочешь сказать, что, оставшись здесь, я смогу выбирать войну по своему вкусу? А вдруг мы встретим синие мундиры? Полагаешь, я буду отсиживаться в кустах и смотреть, как умирают апачи?
– Тогда уходи! – запальчиво воскликнул Шоцки. – Иди к белым и оставайся с ними. – Он сердито пошел прочь.
Неужели так будет всегда? Неужели боль и разлука – его вечный удел? Наконец он вскочил в седло и, развернув коня, поскакал прочь.
Глава 18
Джек понимал, что ему не следует здесь задерживаться. Но и спешить было некуда.
Перед ним лежал Тусон. Выжженное солнцем скопление глинобитных домишек и обветшалых загонов для скота было окружено ветхими крепостными стенами. Над караульной башней реял американский флаг, водруженный в марте 1856 года после ухода мексиканских властей.
Джек въехал в город, облаченный с ног до головы в кожу. Он настороженно озирался из-под полей надвинутой на глаза шляпы. Как всегда, Тусон кишел бродягами всех мастей: горняками и ковбоями, индейцами и полукровками, шулерами и бандитами. Встречались также поселенцы, направлявшиеся к неосвоенным землям, и солдаты из находившегося неподалеку форта Бьюкенен. Последних Джек опасался. Появиться в городе с риском наткнуться на военных было не самым умным поступком, но он не устоял.
Вдруг она в городе?
Разозлившись на себя за неотвязные мысли о Кэндис, Джек направил коня к ближайшему салуну.
Джек уселся у стены и заказал виски. Услышав слово «апачи», произнесенное одним из ковбоев, он навострил уши.
– Ты уверен?
– Уорден утверждает, что это был Кочис.
– Вот черт, – нахмурился первый ковбой, парень лет двадцати. – Если Кочис украл сына Уордена, жди заварухи. Но зачем он им понадобился?
– Обычный
– Проклятие! – скривился первый. – Ну да ладно. Думаю, пока не о чем беспокоиться. – Он поднялся. – Придешь завтра на барбекю к Бастасам?
– Чтобы я пропустил такое событие? Весь Тусон соберется там. Может, удастся потанцевать с Кэндис Картер.
Первый нахмурился.
– Не заводись, Магро, я пошутил. И потом, она в трауре по Кинкейду. Не думаю, что Кэндис станет танцевать, даже с тобой. – Он захохотал.
Магро выругался и выскочил из салуна, опрокинув стул.
Джек смотрел ему вслед.
Он потягивал виски, представляя себе Кэндис в объятиях темноволосого парня по имени Магро, веселую, отплясывающую танцы белых людей. Его охватили злость и возбуждение; совет Шоцки прозвучал в мозгу: «Убеди ее».
Это будет чистым безумием с его стороны. Одно дело – сидеть в салуне в Тусоне и совсем другое – заявиться на вечеринку на ранчо. Но Джек хотел увидеть ее.
Решительно поднявшись, Джек бросил несколько монет девушке и вышел наружу. Помедлив на ярком утреннем солнце, он посмотрел на магазин, располагавшийся напротив, и пересек пыльную улицу. Две матроны и молодая женщина шарахнулись в сторону. Джек открыл дверь.
В магазине было пусто. Единственная покупательница, грузная мексиканка, перебирала рулоны ткани. За прилавком, склонившись над расходной книгой, стоял худощавый белый мужчина. Услышав звон колокольчика, он поднял голову и закрыл гроссбух. Джек с небрежным видом вошел.
– Я вас слушаю! – сказал мужчина.
– Мне нужна одежда, – отозвался Джек. – Брюки, сорочка. Новая шляпа и, пожалуй, шейный платок. Красный.
Глава 19
Приготовления к вечеринке шли полным ходом. Позади повозок и лошадей, на открытом огне жарились громадная туша быка и боров. Длинные столы ломились от еды: маисовых лепешек, тушеных бобов и печеной тыквы, засахаренных фруктов и всевозможных пудингов.
Картеры недавно прибыли, и хотя Кэндис ожидала, что ее появление заинтересует общество, но и представить себе не могла насколько.
Кэндис вздернула подбородок. Она была в трауре: в сером шелковом платье, отделанном черными кружевами, и соломенной шляпке с черной лентой.
Когда они приблизились к гостям, те отвели глаза. Вечеринку, кроме семьи Бастас и их соседей, почтили своим присутствием все четыре ранчеро из долины Санта-Крус с семьями, а также цвет тусонского общества – торговцы, адвокат, горный инженер и почтальон, женами и детьми. Приехали два офицера, служившие в форте Бьюкенен, находившемся в сорока милях от фазенды Бастасов.