Неукротимое сердце

Джойс Бренда

– Ожерелье воина, – сказал Шоцки. Джек промолчал.

– Воина-апачи, – веско добавил Шоцки и, выдержав многозначительную паузу, нахлобучил стетсон на голову Джека. – Разве шляпа сделает тебя белым?

– Я и так белый, – тихо отозвался Джек.

– Тогда зачем носишь ожерелье?

– Потому что я также апачи.

– Шляпа не идет к ожерелью, – заявил Шоцки.

– Идет, если я так решил, – мрачно возразил Джек.

С минуту они молча смотрели друг на друга, затем Шоцки сдернул шляпу с головы названого брата.

– Ладно,

только не надевай ее, пока ты здесь. – Он повесил шляпу на луку седла. – Я уж думал, что ты никогда не вернешься. – Шоцки стиснул Джека в коротком, но крепком объятии.

Джек вздохнул:

– Долго же меня не было.

– Слишком долго. Три зимы, – уточнил Шоцки.

– Если ты полагаешь, что я испытываю чувство вины…

– Ты нашел то, что искал?

– Нет, – коротко ответил Джек, закрывая тему. Лицо его приняло суровое выражение. – Я похоронил Сына Воды.

– Рассказывай, – потребовал Шоцки. Когда Джек закончил, в полуночно-темных глазах брата вспыхнул гнев. – Эти люди должны заплатить, – сказал он.

– Трое уже заплатили, а четвертому я прострелил плечо. С такой приметой его нетрудно найти.

Шоцки кивнул.

– Как мама?

Шоцки положил руку ему на плечо.

– Она неважно себя чувствует. – В ответ на обеспокоенный взгляд Джека он добавил: – Отец зовет ее к себе.

Нали лежала в вигваме на постели из шкур. Джек опустился на колени рядом с ее ложем. Старая женщина спала. Джек слышал, что в юности она была быстроногой, как мальчишка, и славилась красотой. Ее лицо с высокими скулами и гордыми чертами и сейчас оставалось красивым. Во сне морщины разгладились, и Джек представил себе, какой она была в юности. Сердце его нестерпимо ныло. Он любил Нали.

Когда их свела судьба, Джек был испуганным недоверчивым ребенком. Он не знал испанского – а тем более языка апачей – и не понимал, что вождь преподнес его этой женщине в дар.

Склонившись над вырастившей его женщиной, Джек взял ее за руку. Ресницы Нали затрепетали и приоткрылись. Он нежно улыбнулся ей и был вознагражден ответной улыбкой.

– Я знала, что ты придешь.

– Да, мама, – взволнованно отозвался Джек. Она была ему как родная мать и никогда не отдавала Шоцки предпочтения перед ним. – Я могу что-нибудь сделать для тебя?

– Нет, дорогой. Теперь у меня есть все. – Протянув руку, Нали погладила его по щеке. – Как долго тебя не было.

– Мне очень жаль, – искренне отозвался он.

Нали похудела, хотя по-прежнему была крупной женщиной. Джек крепче сжал ее руку.

– Теперь я могу уйти с миром, – тихо вымолвила она. – Мучи ждет. – Нали слабо улыбнулась: – Я так устала.

– Нет, мама. – Голос Джека дрогнул. – Не уходи. Отец ждал до сих пор. Подождет еще немного. – Слезы навернулись ему на глаза.

– Я задержалась только для того, чтобы попрощаться с тобой. – Ее взгляд вдруг стал необыкновенно ясным. – Как ты жил с белыми людьми, сынок?

– Хорошо, – напряженно ответил Джек.

Он

не мог сказать ей правду. Не мог признаться в том, как тяжело жить в двух мирах – белых и апачей – и не принадлежать ни к одному из них.

– Ты выбрал себе имя воина, сын? Пора тебе носить гордое славное имя.

– Да, – неохотно признался он.

– Назови мне его, – улыбнулась Нали.

– Джек Сэвидж.

В ее глазах отразилось разочарование.

– Это имя белых.

– Да.

– Вначале ты покинул свое племя, чтобы жить в мире белых, а теперь взял их имя. Неужели ты готов повернуться спиной к своему народу, ко всему, чему учили тебя родители?

– Нет, мама, нет.

Нали устало вздохнула, пытаясь приподняться на постели. Джек поддержал ее, и по его щеке скатилась слеза.

– Не расстраивайся, мама. Это не так уж важно, – сказал он, сознавая, что лукавит.

– Как может быть не важно, что мой сын вернулся домой с именем белого человека? Не забывай, ты в такой же степени апачи, как и белый.

– Поверь, я никогда этого не забуду, – отозвался он.

– Джек – это имя, которое дал тебе твой настоящий отец, – задумчиво промолвила Нали, поглаживая его руку. – Великий воин Кочис назвал тебя Ниньо Сальваж. Отныне я буду звать тебя Сальваж.

Джек подавил подступившие к горлу рыдания.

– Ты собираешься жениться? – с надеждой спросила Нали.

– Нет, мама. Нет женщины, которую бы я хотел.

– Так найди ее, Сальваж. Ты слишком хорош, ты должен иметь сыновей.

Упоминание о женщине, которая могла бы родить ему сыновей, усугубило его горе, вызвав мучительное воспоминание о неподвижных телах его первой жены Чипы, лежащей в луже собственной крови, и их мертворожденной дочери. Но властный тон Нали не позволял ослушаться.

– Хорошо, мама, – почтительно отозвался Джек.

– Дати все еще хочет тебя. Она была бы рада снова стать твоей женой.

Джек покорно кивнул, подавив внутренний протест.

– Но сердце подсказывает мне, что на этот раз ты возьмешь белую жену. Я не понимаю этого. Пусть в твоих жилах смешались белая и красная кровь, в душе ты апачи. – Нали закрыла глаза. – Когда-нибудь, сынок, тебе придется сделать выбор.

Джек поднес ее руку к губам, чувствуя, как глаза застилают слезы.

– Я видела Мучи, – вымолвила она. – Он такой же красивый, как в тот день, когда мы встретились.

Джек погладил ее по голове.

– Да, мама.

– Отец зовет меня. Он очень счастлив, – еле слышно промолвила она.

Спустя час Нали умерла. Дыхание ее внезапно замедлилось и оборвалось.

Когда тело подготовили к погребению, Нали вместе с немногими принадлежавшими ей вещами водрузили на лошадь, и процессия, состоявшая из Джека, Шоцки и их двоюродных братьев, двинулась в сторону скал. Следуя обычаю, могилу заложили камнями, а лошадь убили. К тому времени, когда они вернулись в лагерь, солнце уже стояло высоко в небе.