Неудачник

Барсов Павел

Её белоснежное лицо краснеет, она дёргается, пытаясь разорвать мёртвую хватку на моей шее.

— Если ты ещё раз так сделаешь… — Заикаясь, произносит вслух, а потом замолкает.

«Я высоты боюсь.» — Прижимается покрепче ко мне. — «Хоть предупреждай, чтобы я глаза закрывала.»

«А что не договорила?» — Смеюсь.

«Не знаю.» — Качает головой. — «Мне даже нечем тебя шантажировать.».

Она замирает, держа свои губы в нескольких миллиметрах от моих.

«Почему я ещё не умираю от желания? Где твоё наваждение?» — Смеётся.

«Я не

задавался такой целью.»

«Так задайся.» — Закрывает глаза. — «Хочу этого.».

Обдуваю её губки и с удовольствием слушаю её участившийся пульс и глубокое дыхание. Она накрывает мои губы ладонью.

«Больше не выдержу. Хочу гулять с тобой и изнемогать от желания. И не говори, что я мазохистка.». — Она целует меня в губы и смеётся. — «Да, я мазохистка, мне дико нравится эта пытка.».

Перепрыгиваю ещё несколько раз с ней на руках с крыши на крышу, с каждым разом забираясь выше. В своём возбуждении Инга забывает о страхе и смеётся, когда мы перелетаем десятки метров между крышами. Когда мы оказываемся там, куда не добивает свет фонарей и неоновых вывесок, перед нами открывается звёздное небо во всей красе.

— Я никогда не видела такого неба. — Девушка завороженно шепчет мне на ухо.

А я сам больше любуюсь ею, чем небом, которое кажется усыпанным щедрой россыпью алмазов. И смеюсь сам над собой — нужно было прожить полторы тысячи лет, чтобы найти такую, одну-единственную. Я знаю, это жестокий чит с точки зрения любого человека, каким я когда-то тоже родился. Но оно того стоило!

— Хочу домой. — Спустя пару часов тихо шепчет мне на ухо. — Только не делай опять так, чтобы я отключилась. Хочу до бесконечности чувствовать тебя рядом.

Когда мы спускаемся вниз и оказываемся перед небольшим ресторанчиком, Инга смотрит на меня с жалобной улыбкой.

— Вот сейчас поняла, что умираю от голода. Я не помню, когда нормально ела.

— А андроиду в любой момент дать команду тяжело?

— Я забыла про него, хотя в первый же день он меня вкусно покормил.

— Хочешь посидеть здесь? — Уточняю её явное желание.

Круглосуточное заведение всего на несколько столиков, каждый из которых практически спрятан от других за простенками и декорацией. В отличие от простоватой обстановки бара Шеры, этот ресторанчик идеален в плане уюта и уединения. Мы забираемся в самую дальнюю часть пустого зала. Инга заказывает несколько блюд, по мнению официанта на двоих, а я для себя кофе, не желая отвлекаться от созерцания своей красотки.

— Ты совсем не притрагиваешься к человеческой пище? — Она с улыбкой смотрит на меня.

— Я думаю, что гораздо более изысканный ужин меня ждёт дома. — Улыбаюсь и дую на её губы.

— И всё-таки интересно когда-нибудь взглянуть на планету, населённую одними вампирами. — Инга возвращается к старой теме, пока мы ожидаем заказ.

— В ближайшее время не обещаю. — Качаю головой. — Там мало развлечений и много опасностей для тебя.

— Ну, я ведь буду с тобой? — Провокационно улыбается в глаза. — Ты ведь сможешь меня защитить от любой опасности?

—

Пока мы не поймём, кто ты у нас, я предпочёл бы туда не соваться.

— Мэрт сказал, что он увидел во мне старшего вампира? — Тянется ко мне и гладит по лицу. — А как чувствуешь меня ты?

— Не знаю. — Пожимаю плечами. — Ты для меня уникальна, ни на кого не похожа. И энергетический след у тебя не похож ни на одно существо в мире.

«Если Рита права, и я стану тем самым супервампиром, какими силами я буду обладать?»

«Трудно сказать. Всё на уровне легенд и мифов.»

«До твоего уровня я поднимусь?» — Хитро улыбается.

«Думаю, что ты пойдёшь гораздо дальше и я стану намного слабее тебя.»

«Не верю! Ты сам этого не допустишь.» — Смеётся. — «И я этого не хочу. Мне нравится с тобой чувствовать себя слабой, быть под твоей защитой.».

27

Наш мысленный разговор прерывается весьма бесцеремонно и резко. В паре метров от стола возникает столб света, который в течении одной минуты трансформируется в симпатичную голубоглазую брюнетку в джинсах и коротком белом топе. Глядя на округлившиеся от удивления глаза Инги, беру её за руку, успокаивая:

— Сильфа. Люди их принимают за ангелов. — Улыбаюсь прибывшей. — Привет, Алия. Чем обязаны такой чести?

Неожиданная гостья, менее всего в данный момент своим румяным лицом и весьма современным прикидом похожая на ангела, присаживаясь рядом с нами, смеётся:

— Когда-то нас и богами называли. Весь пантеон у греков и большая часть у славян – сильфы. — Она внимательно смотрит на Ингу. — Дарен, ты умеешь удивлять. Взломав печать судьбы, ты сделал эту девочку занозой в заднице четырёх рас.

— Ты серьёзно? — Ловлю настороженный взгляд сильфы в сторону девчонки. — Говори при ней, как есть. Думаю, слишком ты её уже ничем не шокируешь.

— Её смерть в младенчестве была записана в книге судеб. Ты это изменил.

— И что?

— Что? — Алия ехидно усмехается. — В книге судеб нет записей ни о тебе, ни обо мне. Мы с тобой мелки и незначительны. А она, младенец, который должен был умереть в неполные два года, там есть. По-прежнему считаешь, что ничего? Двадцать лет никто не мог понять, почему так штормит все миры нашего среза, почему трещат грани между мирами. Её несостоявшаяся смерть вносит нестабильность.

— Ты знаешь, — пристально смотрю в голубые глаза, — сколько общаюсь с сильфами, всегда замечаю одно и то же: во-первых, вы всё слишком драматизируете, а во-вторых, чаще всего жалуетесь на скуку. Вот, на здоровье, развлекайтесь. Только не советую пытаться её убить. — Киваю на свою спутницу.

— Думаю, уже не получится. — Брюнетка с улыбкой смотрит на Ингу. — Неизвестны последствия.

— В смысле? — Хмыкаю. — Ваша книга сломалась и не рассказывает вам будущее?

— Она закрыта и не желает открываться. — Алия расплывается в улыбке. — Её двадцать лет никто не может открыть.