Неудачник 2

Ищенко Геннадий Владимирович

– Бедная девушка! – с сочувствием сказала Хельга. – Представляю, что она пережила! Я примерно так и подумала, когда он назвал имя, а ты после этого побледнел! Мне ее жалко, но тебя я не отдам никому! Хватит терзаться, ты этим никому не поможешь, а мне ты кое-что обещал.

– Сейчас, – остановил он жену. – Знаешь, что сказал Колин? Он сказал, что в тебе довольно много магии. Вообще-то, так и должно быть. Мары запасают магическую силу и даже могут ее использовать. Странно только, что я ее не вижу. Тратить твой резерв мы

не будем, но мысленно общаться я тебя научу. Польза от этого очень большая, а сил нужно совсем немного.

– Наверное, из-за этого я тебя стала чувствовать в последние дни перед отъездом, – сказала Хельга. – Ты только подъезжаешь к воротам, а меня уже тянет навстречу. Клод, давай поговорим потом! Мне сейчас нужны не разговоры. Приехала любимая тобой девушка, которая красивее меня, и перед которой ты чувствуешь свою вину. Для тебя такое тяжело, а для меня еще тяжелее. Я хочу почувствовать себя любимой и желанной! Эта любовь поможет тебе справиться с другой и хоть на время успокоит меня! Ну же! Мне еще долго тебя упрашивать?

Глава 7

– Значит, ты не знаешь, что с родными, – вздохнул Клод. – Зря твой отец выбрал север.

– Если не убьют, то не зря, – возразил Колин. – Насмотрелся я, как здесь к нашим относятся. Не все, но очень многие. Быть простым шевалье гораздо лучше, чем герцогом. По крайней мере тебя признают тем, кто ты есть. А приехал бы сюда отец, кто бы его признал? У него дома власти было побольше, чем у многих здешних герцогов, а все равно он для них был и останется потомком раба. Скажешь не так? Неужели ты с этим не сталкивался?

– Говорят такое редко, а думают через одного, – сказал Клод. – Горожанам я понравился из-за одной выходки и того, что обо мне рассказывали, поэтому они и мой брак посчитали очередной выходкой и приняли нормально. А в высшем дворянстве многие кривят морды. Повезло, что мне симпатизирует сам император, а то таких бы было большинство.

– А как к этому относится Хельга? – спросил мальчик. – Ей это, наверное, тяжело пережить?

– Легче, чем я думал, – ответил Клод. – Она и раньше была очень необычной девушкой, а после опалы родственников и смерти...

– Какой смерти? – спросил Колин, пристав от волнения со стула. – Этот жгут силы между вами... Ты ее что, оживил?

– Хельга моя мара, как и мать Луизы. Но я ее поднял не любовью, поэтому любовь у нее самая настоящая. И я ее люблю больше жизни!

– И Луизу любил? – спросил мальчик. – Или нет?

– Я ее и сейчас люблю, – признался Клод. – Так горько знать, что она из-за меня страдает!

– Ты какой-то ненормальный, – Колин покрутил пальцем у виска. – Большинству хватает одной девушки, а тебе, как южанину, одной мало! Если бы к тебе заявилась Сента, вот было бы весело!

– Я ей в любви не признавался и ничего, кроме помощи, не обещал, – возразил юноша, – так что пусть появляется. Ты

о ней ничего не слышал?

– Откуда я мог слышать? У них баронство недалеко от столицы, а мы гораздо северней. Я из нашего герцогства еле успел удрать. Игоря с Сергеем помнишь? Так они из-за этого со мной не ушли. Куда, говорят, переться через полмира? Король открыл нашу школу, так они в нее подались.

– Интересно, выжил кто-нибудь из наших учителей? – сказал Клод. – Говорят, последнее сражение было очень кровопролитным.

– Может, и выжили, – вздохнул Колин. – Мне было как-то не до школы. Была одна цель – добраться до тебя. Добрался, и что дальше?

– Если хочешь, я тебя сведу с главным магом, – предложил Клод. – Сил у тебя поменьше, чем у меня, но нет никаких проблем с управлением. Учиться в школе тебе глупо, а вот под его началом... Смотри, еще станешь его преемником.

– Много радости им стать, если империю растянут на части, – хмуро сказал мальчик. – У отца служил один пришелец. Магии в нем было мало, но отец его держал не за магию, а за ум. Он у себя был ученым. Знаешь, что он говорил?

– Откуда же мне знать, – улыбнулся Клод. – Говори уже, если начал.

– Вечного ничего нет. Империи, как и люди, рождаются, стареют и умирают. Он считал, что этой империи уже пришла пора умирать. В каждом народе есть то, что его скрепляет и делает одним целым. Он называл это элитой. Вот когда эти самые лучшие люди начинают беситься от жира, перестают нормально соображать и делают не то, что нужно, а то, что хочется, вот тогда империя начинает разваливаться под ударами сильных врагов.

– А что он еще говорил?

– Сказал, что Аделрик – это меньшее из зол. Если он все завоюет, то в конечном итоге установится порядок, который может оказаться гораздо лучше того, какой есть сейчас. Причем из-за того что вера и обычаи почти одинаковые, слияние пройдет безболезненно. Пострадают, конечно, но не очень многие. Вот если нас завоюют южане, это будет болезненно, потому что придется менять всю жизнь, а далеко не у всех это получится. Хотя ты бы смог жениться несколько раз.

– Хватит уже говорить о моей любви! – рассердился Клод. – И без тебя тошно!

– Эх, было бы мне на три года больше! – мечтательно сказал мальчик.

– Ты что, влюбился в Луизу? – спросил Клод, заставив его покраснеть.

– Это она сказала, что в такого, как я, можно влюбиться, – отвернувшись, сказал он. – Если она вдруг умрет, я ее попробую оживить. Не сейчас, а через три года.

– А кто-то еще говорил, что я ненормальный! – засмеялся Клод. – Правильно говорят, что любовь оглупляет, даже в твоем возрасте. Ты не о Луизе думай, а о том, что будешь делать дальше. Я тебе могу предложить на выбор или школу, или главного мага. Если так рвешься во взрослую жизнь, можно устроиться к кому-нибудь магом и продолжать учиться самому.