Нет тебя дороже
Шрифт:
– Правда же! Кстати, ты одна или с мужем?
– Одна.
– Тогда точно что-то да не так. Рассказывать добровольно будешь или клещами из тебя все вытаскивать?
– Сама. Всё сама расскажу.
Вот только мой рассказ совсем не клеился. Вспоминать было больно. Говорить неприятно. Как рассказывать кому-то то, что сама до сих пор не можешь понять. И принять. О том, как в один миг всё, что до этого момента казалось самым лучшим, буквально на глазах рухнуло, как карточный домик. Солнечное счастье превратилось в угольный дым. О том, как не могла поднять голову и заглянуть в глаза самому любимому и родному человеку. Как давила собственные
Он, конечно, пытался найти выход, лазеечку, тунельчик или хотя бы, окошечко света. Обзванивал всех друзей, знакомых, приятелей, коллег, просто людей, с которыми даже не был знаком. Кто-то давал советы, кто-то рекомендовал клиники в разных странах, кто-то говорил, что надо верить и молиться. Молитв, слава Всевышнему, нам точно хватало. Мы с Дракошей никогда не пренебрегали священными правилами. А в нашем случае, за нас молилась вся наша довольно таки не маленькая семья. Поддавшись уговорам мужа, мы начали летать с ним в заграничные клиники. Поначалу вера в силу медицины была непоколебимой. Современные разработки учёных и вправду частенько творили чудеса. Высококвалифицированные врачи вселяли в нас уже тлеющую надежду. Но когда после шлейфа сданных анализов и всевозможных процедур, я слышала одно и то же заключение, в меня будто вселялся злой дух. Я начинала метаться по кабинету врачей, разрушая всё, что было вокруг меня. Кричала так, что казалось, голосовые связки разорвутся. Не отдавая себе отчёта в том, что творю, насылала на врачей немыслимые проклятия. Моя адекватность явно начала зашкаливать. Дракоша, видя то, во что я превращаюсь, внял моим просьбам прекратить искать пути решения нашего случая. Немного успокоилась и я. Но с этого момента всё пошло по-другому…
– Девочка моя дорогая… - Глаза Бабочки были полны океаном слёз. – Как же так…
– Не знаю. Правда, не знаю. – Я раскачивалась из стороны в сторону, как советская матрёшка.
– У меня даже слов нет, чтобы передать то, что я сейчас чувствую.
– Ничего не нужно говорить. Твои глаза говорят за тебя.
– Что за чертовщина то такая!? Почему у алкашей, непутевых и жестоких людей, дебилов всяких, могут быть дети, а у здоровых и готовых на всё, ради ребёнка людей, нет? Где эта грёбанная справедливость? Где этот Божий дар?
– Ну, хватит. Успокойся. Наговоришь ещё лишнего сейчас. Не забывай, эффект бумеранга.
– Да плевала я на этот эффект. Как такое вообще может быть? Почему нельзя послать двум любящим друг друга одно маленькое, крошечное счастье?! На фиг тогда вообще всю эту любовь. Морковь.
– Бабочка, от твоих бурных реплик на нас уже люди заглядываются.
– И они тоже, пошли к чертям! Нечего ходить и подслушивать. Тоже мне, развесили свои уши.
– Людям даны глаза, чтобы смотреть. А уши, чтобы слушать.
– Вот всегда ты защищаешь всех подряд. Лучше бы о себе попеклась, чем об этих…
– О себе… А что я? Мне о Дракоше нужно беспокоиться. Как он там, без меня?
– Я так понимаю, ты ничего ему не сказала о своём отъезде? Ни куда едешь, ни зачем?
– Да. Не смогла. Он звонил мне, как раз перед вылетом. Я отключила телефон и выбросила в урну.
– Ты хоть понимаешь, что сейчас с мужиком твориться? Он знать не знает, что с тобой! Ну, мать… Кто ж так делает то. У тебя точно крышняк протёк. Ты хотя бы смс ему скинь, что жива, здорова. Он, небось, все больницы и морги уже обзвонил. Весь
– Так ещё трёх дней не прошло. Завтра будет. Но насчёт остального ты права. Смс я слать ему не буду, если он позвонит, меня подкосит. Тут же вернусь назад. А мне ещё решение принять нужно. Напишу письмо.
– И отправишь голубем.
– Бабочкой! Электронное письмо пошлю.
– Ой ты и натворила делов… Со школы ведь помнила, что ты ненормальная. Но чтобы настолько. И что там про решение?
– Как быть дальше… Мы с Дракошей ещё не чужие, но всё к этому идёт. Чем ближе мы подходим друг к другу, тем дальше становимся. Я боюсь банального. Что в один прекрасный день мы не будем знать, кто мы друг другу. И что держит нас рядом.
– Глупости. Какие ты несешь глупости. Вы ведь любите друг друга. Через столько прошли. Вы сражались друг за друга, как Парис за Елену, а Елена за Париса.
– И мы обе помним, чем закончилась эта знаменитая троянская легенда.
– Ладно, хорошо. Не совсем удачный пример. Но мужу обязательно дай знать, что ты жива.
– Конечно.
Ко мне возвращается дурацкая привычка ложится спать под утро. Ты искоренял её на протяжении года. Но вот опять, по ночам, мысли-паучки ткут свои самые красивые слова-паутинки. Ночь создана для того, чтобы созерцать. Думать. Осознавать. Тёмное небо, на котором горят лунные звезды, призывает снова начать мечтать. А верить в мечту очень хочется…
Мне нужно написать тебе письмо. Что со мной всё в порядке. Для этого я позаимствовала у Бабочки нетбук. Вся её техника украшена изображениями бабочек. Яркими легкими парящими существами. Если бы у меня спросили, в кого бы я хотела перевоплотиться после окончания человеческой жизни, с уверенностью бы заявила, что в бабочку. Хоть раз почувствовать себя невесомой и божественно красивой от природы. Ты бы, конечно, предпочел стать тигром. В тебе так много от этого благородного животного. Грация, молниеносность, удивительным образом сочетающаяся с природной неторопливостью и ленью. Но больше всего тебя выдают твои глаза. Тигриные глаза, тоска по которым становится почти невыносимой.
С опаской открываю ящик собственной почты. Шестнадцать писем за два с половиной дня от отправителя Дракоша. Улыбка появляется на моём лице. Бабочка была права. Я поступила весьма эгоистично, улетев и ни оставив, ни одной весточки. Читать или не читать полученные письма – вот в чём вопрос. Колеблюсь. Вожу курсором по письмам. И всё-таки, нет. Стоит подумать над тем, о чём писать самой.
«Любимый Дракоша…» – нет, что-то не то.
«Дорогой Дракоша…» – совсем не то.
«Дракоша.
Это я. Со мной всё в порядке, я жива и невредима. Извини, что выкинула очередной фокус, но тебе не привыкать, цирковые выходки – это у нас семейное». – Что за чёрт! Почему не выходит написать самое обычное простое человеческое письмо. Начинаю нервничать. Проще было бы позвонить. Да нет, кого я пытаюсь обмануть. В моём случае нет понятия – проще. Всё очень и очень сложно. Каждое слово как эхо в горах, слышится по несколько раз и от этого бегут мурашки по коже. Тяжело. Но нужно собраться. Очень важно оповестить Дракошу о том, что со мной всё хорошо. Бабочка правильно пошутила, сказав, что мужчина у меня не юнец уже, ещё хватит удар. Не дай Бог!