Нет орхидей для мисс Блэндиш
Шрифт:
– Прямо в ожерелье? – небрежно поинтересовался Бэйли.
– Да уж как наденет его, так и не снимет – могу поспорить.
– Но ты не уверен?
– Да будет в нем, конечно. Там же вся пресса соберется.
– И когда же она в ресторане окажется?
– Около полуночи. – Хейни помолчал, держа вилку у рта. – Ты чего-то задумал?
– Да нет. – Бэйли посмотрел на него, и его грубое лицо казалось безразличным. – Она и этот тип, Макгоуэн, и больше никого?
– Никого. – Хейни вдруг положил вилку. На толстой физиономии появилось озабоченное выражение. –
Бэйли ухмыльнулся. Хейни показалось, что это волчий оскал.
– Не переживай. Сам знаю, что нам по зубам, что нет. – Бэйли поднялся. – Мне пора. Если появятся какие-то соображения, дай знать.
– Что-то ты заспешил, а? – Хейни нахмурился.
– Хочу уехать, пока Старина Сэм не проснулся. Не хватало еще кормить его. Будь здоров.
Он подошел к блондинке и рассчитался, потом вышел к «линкольну». Жара ударила его, словно кулаком, с размаху. После виски голова немного кружилась. Он сел в машину, зажег сигарету. В голове роились мысли.
«Едва слушок об ожерелье просочится, – думал он, – каждый паршивый гангстер в округе призадумается. Хватит ли Райли пороху?»
Он грубо растолкал Старину Сэма.
– Давай же! Хватить дрыхнуть, черт побери, только и делаешь, что спишь!
Старина Сэм, высокий, жилистый, лет под шестьдесят, заморгал, медленно выпрямляясь.
– Поедим? – с надеждой спросил он.
– Я уже поел, – сказал Бэйли, заводя машину.
– А как же я?
– Вперед, коли деньжата водятся. Я платить не стану.
Старина Сэм вздохнул, затянул пояс и надвинул засаленную, видавшую виды шляпу на длинный красный нос.
– Что происходит, Бэйли? – скорбно спросил он. – В последнее время у нас совершенно нет денег. Мы же неплохо справлялись, а сейчас… Сказать тебе, что я думаю? Райли слишком много времени проводит в постели со своей бабой и совсем забросил дела.
Бэйли сбавил скорость и повернул к аптеке.
– Помолчи, – сказал он, вылез из машины и отправился в аптеку. Там он закрылся в телефонной будке, набрал номер, и после долгого ожидания Райли взял-таки трубку.
Было слышно, как орет радио и Анна распевает во весь голос. Он начал было рассказывать Райли, что узнал от Хейни, но остановился.
– Ты же ни черта не слышишь, что я говорю, – проорал он. – Выруби там все!
Райли не откликался – то ли жив, то ли нет. Он и правда оставался в постели со своей Анной, и Бэйли удивился, что он вообще ответил на звонок.
– Не вешай трубку, – наконец сказал Райли.
Музыка прекратилась, потом послышались сердитые вопли Анны. Бэйли услышал, как Райли что-то проорал, а потом – звук громкой затрещины. Бэйли помотал головой, шумно дыша через нос. Райли и Анна вечно цапались, в их обществе он натурально сходил с ума.
Райли снова подошел к телефону.
– Слушай, Фрэнки, – взмолился Бэйли, – я жарюсь заживо в этой треклятой аптеке! Послушай уже, а? Это важно.
Райли тоже принялся жаловаться на жару.
– Знаю, знаю, –
– Сколько?
– Пятьдесят кусков, этот Блэндиш – миллионер. Ну как?
Райли внезапно оживился:
– Чего ж ты ждешь? Дуй сюда! Это надо обсудить. Возвращайся!
– Уже в пути, – ответил Бэйли и повесил трубку.
Он помедлил, зажигая сигарету. Руки тряслись от волнения. А Райли не такой уж размазня, как оказалось. Если все удастся – будем при деньгах!
Он быстрыми шагами вернулся к «линкольну».
Старина Сэм сонно взглянул на него.
– Проснись, болван, – сказал Бэйли. – Кое-что намечается!
Бэйли осторожно обошел наружный ряд столиков в главном зале «Золотой туфельки». Он был рад тусклому освещению. Анна выстирала его рубашку и почистила костюм, но он знал, что все равно похож на бродягу, и беспокоился, как бы его отсюда не вышвырнули.
В заведении толклось полно народу, ресторан явно процветал. Сотрудники были слишком заняты, чтобы обращать на него внимание. Он забрался в темный угол, откуда открывался общий вид на большой зал, и привалился к стене.
Множество голосов пытались перекричать ансамбль. Бэйли взглянул на часы – десять минут двенадцатого. Он окинул взглядом комнату: у главного входа стояли наготове три-четыре репортера с камерами и вспышками. Видимо, ждали дочку Блэндиша. Он ни разу ее не видел и собирался следить за фотографами.
Это было вполне в духе Райли: состроить из себя большого босса, отправить его в клуб, а самому усесться вместе со Стариной Сэмом в ожидающий снаружи «линкольн». Вечно ему достается вся грязная работа! Ну ничего, когда дело дойдет до дележа добычи, он расквитается. Хватит с него Райли и Анны. На деньги с продажи бриллиантов он купит себе ферму и кур. Он парень деревенский и, если б не угодил в беду и не отсидел три года, в жизни не связался бы с Райли.
Мысли его внезапно прервал ансамбль – он затих и тут же грянул наимоднейшую версию «С днем рожденья тебя!».
«Явилась», – подумал Бэйли и приподнялся на цыпочках, чтобы хоть что-то рассмотреть над головами. Никто больше не танцевал, все смотрели в сторону входа. Фотографы толкали друг друга, соперничая за лучший ракурс.
Прожектор осветил мисс Блэндиш, следом за которой шел рослый красивый мужчина в смокинге.
Бэйли смотрел лишь на мисс Блэндиш – у него дух захватило от этого зрелища. Резкое освещение подчеркивало ее золотисто-рыжие волосы и делало ослепительно сияющей белую кожу. Он подумал, что в жизни не видел такой красавицы. Она отличалась от всех девушек, которых он когда-либо встречал. У нее было все, что и у них, – и много чего еще. Красотка весело помахала рукой. Он замер и смотрел на нее во все глаза, его так и не отпустило, пока шум не стих и она не села вместе с Макгоуэном за дальний столик.