Нет кармана у Бога
Шрифт:
Тогда я ещё не догадывался, каковы были главные мотивы, руководившие моим сыном, когда он с присущей ему тщательностью подбирал место будущей учёбы. Так вот: поступал и поступил — умничка! Я, конечно же, денег заготовил на случай прокола, но не понадобились. Сам себя мальчик мой обслужил по линии учёбы. К тому же попал на бесплатное отделение, как успешно прошедший через все испытания абитуриент. Договорились, что невостребованную стоимость платного обучения буду отдавать непосредственно ему в руки, на молодую жизнь и молодые увлечения. А денежки немалые, к слову сказать. Так что будет стимул теперь успевать по всем предметам, иначе — труба, сниму с довольствия и стану методично истреблять наши средства, отдавая их университету.
Вот он и приехал в тот день хвастануть полученным результатом, а заодно закинул про кокс. Типа просветил отца из лучших побуждений. А я на радостях вместо того, чтобы
В общем, в тот светлый день Джаз, отрадовав отца доброй вестью, прихватил с собой травки и, воодушевлённый известием о будущей зарплате, умотал обратно в город, проживать в самостоятельную одиночку оставшийся до наших девочек месяц. Уже законным студентом. А что? Он всё ж теперь, по сути, умел: и по хозяйству, и по кулинарии, и по личной гигиене. Не маленький уже сын мой. И младший мой друг. Он же постоянный партнёр по теме — изо рта в рот.
А я, оставшись наедине с самим собой, опустил себя в кабинетное кресло, дёрнул «резвую» и продолжил размышлять о жизни дальше. Грустный вывод, если не брать в расчёт последние успехи сына, всё ещё оставался безрадостно-минорным. И если с частью его, опиравшейся на межполовую лирику, я ещё как-то мог совладать, то творческая пустота, чувствовал, заполняет меня всё бодрей и энергичней. Словно за обозримо короткий срок растянулась подпруга под моим скакуном, и седло стало медленно, но неотвратимо сползать к земле, утягивая меня, прикипевшего, вслед за собой. А я, вместо того чтобы спрыгнуть да поправить, не прикладываю ни малейших усилий вернуть опасную ситуацию вспять. Смотрите сами: за два с небольшим года всего один, правда, весьма удачный, сюжет о необитаемом острове с парой чёрно-белых клавиш. Причём так и не дописанный, а просто суперталантливо замысленный, рьяно начатый и тут же брошенный. И когда дым от Cannabis Sativa рассеялся, я явственно увидел всю картину целиком, сверху, с высоты горного беркута, но только уже без раскинувшейся передо мной завершённой пасторали. И понял — нужно кардинально менять жизнь. Или вернуть организм в прежнее состояние абсолютной, но скучной трезвости, либо идти по дороге жизни дальше, пробиваясь к новым непокорённым апогеям. И покорить их. Что там Джаз мой про коксик-кокосик толковал? Вброс в организм сильнейшей дозы спружиненной энергии разума при отсутствии для него любого вреда? Пляшут, сказал, поют, стихи декламируют? Это годится, это точно подойдёт. Как и диалоги с «Карманником». Ну с тем самым, у которого для меня припасён постоянный карман, ужасно хочется продолжать в это верить. Только при чём тут грибы? Это ещё чего такое? Впрочем, на все свои вопросы все ответы сразу я получать и не собирался, решил ограничиться пока откликом на первый сынов вежливый закидон. Вечером я набрал городской домашний номер и дал Джазу короткую команду:
— Узнай.
Тот понял. И сразу ответил:
— Не вопрос, папуль, завтра же наберу туда и скажу.
Куда «туда», я уже не стал выяснять. Достаточно было того, что после разговора я бодро прикидывал расписание новой жизни. Значит так. Утром подъём, лёгкая зарядка, полезный завтрак. Затем энергетический вброс и прогулка по посёлку: два малых круга или один большой минимум. К обеду приношу идею мощного сюжета. Работаю после трёх и до самого вечера. Затем — камин и конопля полезная, в качестве подведения итогов трудового дня. На другой день — то же самое, но уже с внутренним саморедактором, с ревизией сделанного за вчерашний день, со взглядом как бы со стороны. Тоже, конечно, после невредной энергетической подпитки ума и всего корпуса в целом. И работа по продвижению вперёд. И так каждый день, с перерывом на выходные, когда у ахабинского камина собирается вся семья, девочки, сынок и Нельсон.
С первым практическим результатом Джаз отзвонился лишь через неделю. Попросил приготовить двести баксов и пообещался приехать через пару дней. Уже с товаром. Так и сказал: привезу, мол,
И не обманул. Более того, толково объяснил, как и чего. Взял мою кредитку, сказав, запоминай, папуль. Сыпанул белого порошка на мраморную столешницу каминного столика, аккуратно разделил его на две равные тонкие дорожки, затем туго свернул сотку баксов, одну из полученных от меня, и, поднеся её к ноздре, неспешно через получившуюся трубочку втянул в себя вместе с воздухом левую дорожку, пройдя её от начала до конца. Оставшиеся крупинки вжал подушечкой большого пальца в мрамор стола, после чего этой же подушкой протёр дёсны во рту движением слева направо и обратно. И так несколько раз, словно чистил зубы пальцем без зубной пасты. Всё это показалось мне чрезвычайно любопытным. Всё это священнодействие, предшествующее вхождению в меня дополнительной энергии разума. Я даже забыл поинтересоваться, откуда такие крепкие навыки, на основе каких таких опытов и знаний. И с какой такой стати одна дорога из двух, насыпанных для меня, втянулась вдруг без остатка в правую ноздрю моего благоразумного сына, урезав мой конкретный путь ровно вдвое.
Я только собрался его об этом спросить, но он остановил мой незаданный вопрос жестом красивой сиреневой руки и кивнул на вторую дорожку:
— Пробуй, папуль. Делай как я.
Я и сделал, как он. Попытался вдохнуть в себя всю дорогу, как есть, — получилось. И даже почистил пальцем дёсны, прихватив и зубы, чтобы не потерять часть драгоценной энергии. Потому что через слюну, слизистую оболочку и даже зубную кость энергия порошка также может проникнуть в кровь, обратным ходом, и соединиться там с основной фракцией, пришедшейся на лёгкие. Об этом я уже догадался сам, без Джазовой консультации.
Действие началось без задержки. Внезапно накатила радость в паре с отличным настроением. Захотелось подпрыгнуть у камина и рассказать стишок. Ну, просто полный песец. Похожее чувство, помню, я испытал сразу после того, как всё у нас с Инкой произошло в первый раз, в тот самый красно-синий день. Когда я после любви откинулся на спину и перевёл дыхание. Первое, чего захотелось, как только улеглись остатки внутренних биений, — почитать вслух стихи.
Мне повезло. Я уже тогда познакомился с поэзией любимого Б. Лет через пять, кажется, как он уехал, году так в семьдесят седьмом. Тонкую книжицу тамошнего издания с его именем на борту один питерский спекуль всучил мне в виде добивки по очередной сделке. Сказал, запрещённый автор, жутко известный и страшно дорогой. Самому встал в «катю», ну, в сотку. За него могут и закрыть лет на пару, но если примешь всего за сороковник, то я приму фуфловые цепочки по семёре за единицу. Всю партию. И с меня ещё поляна на два плюс две в Доме кино. Состоялось?
Тогда у нас с ним всё состоялось, и я не пожалел. Книжку эту тонкую затёр до потожирового блеска. Знал наизусть, всю, но, несмотря на это, довольно регулярно брал в руки и вновь и вновь вчитывался в волшебную словесную вязь, прохладную, умную, жёсткую, сверхобразную. Это был первый опыт, когда я качественно опробовал на вкус не своё, а чужое слово. И уже потом, когда рассыпал собственные буквы, мысленно обращался к любимому поэту, глядя как бы его глазами на получившуюся россыпь. Именно так мне это запомнилось. Или около того.
Но снова я отвлёкся. Спешу продолжить. Так вот. Как откинулся на спину, сразу прочёл ей из любимых, Инуське моей, из самых обожаемых мною стихов. Помните?
…Так чужды были всякой новизне, что тесные объятия во сне бесчестили любой психоанализ…
…Так долго прожили мы с ней, что сделали из собственных теней мы дверь себе — работаешь ли, спишь ли, но створки не распахивались вновь, и мы прошли их, видимо, насквозь и чёрным дымом в будущее вышли…
Инка, тоже лежа на спине, держала меня за руку и внимательно слушала, а потом сказала:
— Абсолютно гениальные строки. Только я не желаю выходить чёрным дымом. Хочу, чтобы в землю. И первой из нас двоих. В крайнем случае, одновременно.
Так и получилось. Всё, как она хотела, моя Инка. Первой и бездымно. Если только не принимать в расчёт дым от мусоровоза.
И снова я сбился с главной линии, прошу прощения. Дальше идём. Короче, Джаз вскоре умотал, сбросив мне товар, а я закружил по камере набоковским Цинциннатом, перед камином собственного дизайна. Хотелось петь, декламировать стихи, обильно есть и много, без устали работать. Попутно выяснилось, что крепкий алкоголь вроде односолодового виски при соединении с коксом высокой выделки и дурью домашней выработки вовсе не сбивает с мысли. Наоборот, весьма способствует правильной усвояемости этой полезной смеси зрелым и даже пожилым организмом. Это открытие приятно удивило, но неприятно расстроило осознанием несправедливого упущения стольких лет по извлечению добавочного удовольствия от жизни.