Нет числа дням
Шрифт:
— Видимо, так и есть.
— Ясно. Тогда где же она? Ты ведь знаешь, Ник! Где она прячется?
— Она уже не прячется.
— Тогда как ее найти?
— Слишком поздно, Терри. Для тебя, для нее, для меня. Для всех.
— Я не уеду, пока не найду ее.
— Понятно. — Ник подошел к раковине, набрал в ладони ледяной воды и плеснул в лицо. — Ладно. Итак, вот как все было. Сегодня утром Харриет Элсмор — настоящее имя Эмили Брэйборн — убила Димитрия Константина Палеолога, которого совершенно справедливо обвинила в смерти своего брата. Убила она и одного из его охранников. А потом выстрелила в себя. В
Слушая Ника, Терри увядал прямо на глазах. До сих пор его поддерживала вера в то, что он добьется правды и с ее помощью вернет себе доверие жены. Теперь этой веры не стало. Он вдали от дома, растерянный, сбитый с толку. Глупо было приезжать. А еще глупее — оставаться.
— Ну, если она погибла, тогда все разрешилось само собой, — пробормотал Терри, не глядя на Ника. — Поеду домой.
— Вот и хорошо.
— В пять пятнадцать — обратный самолет. — Терри посмотрел на часы. — Вроде успеваю.
— Да, постарайся.
— Не хочется связываться с полицией.
— Как и мне.
— У меня со всеми этими делами совсем ум за разум зашел, Ник. У Кейт, наверное, тоже. Как я верну ее, если буду мотаться где-то вдали?
— Никак.
— То-то и оно.
— Тогда возвращайся.
Но возвращение Терри домой никоим образом не могло помочь Нику. Он остался в «Дзампонье»: поджидать Бэзила и уговаривать себя, что брат появится. Вот-вот. Или чуть попозже. Или когда-нибудь.
Прошел час. Другой. В голове у Ника помимо его воли крутились страшные предположения. Скорее всего Димитрий и не собирался отпускать Бэзила. А может, картинка на экране телевизора была всего лишь ловким монтажом? И Бэзил давно мертв, его неопознанное тело валяется на каком-нибудь заброшенном складе, как тело Нардини? Или не на складе — мало ли в Венеции мест?
Потом настала очередь воспоминаний. Последние минуты жизни Эмили переплелись с мгновениями той ночи, которую они провели вместе в маленьком отеле возле Хитроу. Вместе и все-таки врозь. Встречи и потери наконец-то сплелись воедино.
Ник ждал очень долго. А что еще оставалось делать? Наконец он решил, что больше не может. Единственный путь хоть как-то помочь Бэзилу — пойти в полицию и рассказать им все, что он знает, в надежде на помощь. И сделать это нужно прямо сейчас, пока есть хоть какая-то надежда на спасение брата. Ник натянул чистую одежду и вышел из комнаты.
От Ка-д’Оро до остановки Сан-Захариа было около получаса пути. В речной трамвай набилось полным-полно туристов, студентов и просто желающих походить по магазинам, но Ник не замечал их, для него вапоретто был словно бы пуст. Он стоял в толпе наедине со страхами и горестями, от которых уже трещала голова, ошеломленный, оглушенный, неспособный
Вапоретто проплыл мимо палаццо Фальчетто, где полным ходом шел ремонт, и дальше, к Гранд-каналу; по небу растянулась какая-то серая дымка, задул влажный бриз. День мгновенно стал сырым и холодным.
Невидящими глазами Ник смотрел на берег, нескончаемый ряд палаццо вдруг разошелся, открыв взгляду зелень Джардинетти Реали и величавое здание Дворца дожей. Между ними виднелись пьяцетта и базилика в обрамлении колонн Сан-Марко и Сан-Теодоро. Глядя на крылатого льва, увенчавшего одну из колонн, Ник вдруг вспомнил, как пытался отговорить Бэзила от поездки в Венецию: «…ты суешь голову в пасть льва», — сказал он тогда. «В Венеции полно львов. Бронзовых и мраморных», — отшутился Бэзил. Неожиданно для самого себя Ник улыбнулся.
И увидел у подножия колонны фигуру, которую сперва принял за галлюцинацию, за свое ожившее желание. Это не может быть Бэзил, твердил он себе. Просто не может, и все. Ник заморгал. Но фигура никуда не делась. Зажмурился. Распахнул глаза. Человек сидел все на том же месте. Бэзил.
Следующие пять минут стали для Ника настоящим испытанием. Приближаясь к Сан-Захариа, речной трамвай замедлил ход. Бэзил исчез из виду, и можно было только надеяться, что он больше никуда не пропадет. Ник буквально вывалился на пристань, сбежал вниз и понесся по берегу к мосту, который вел на пьяцетту.
Взбежав на мост, он снова увидел наконец подножие колонны. Бэзила не было. Сердце тревожно екнуло, но Ник не стал останавливаться.
И когда он обежал Дворец дожей и посмотрел направо, брат оказался там. Сидел на одной из плит перед базиликой и смотрел перед собой. Он был одет в ту же куртку, что тогда, на вокзале, только сейчас она выглядела еще потрепаннее, и в свои ботинки вместо сандалий, которые Ник заметил на экране у Димитрия. Бэзил сильно похудел, голова и подбородок заросли белесой щетиной; он казался постаревшим и измученным, почти жалким.
Ник перешел на шаг, с трудом веря своим глазам. Расстояние между ним и Бэзилом сокращалось. Наконец он окликнул брата по имени. Бэзил оглянулся и просиял. И тут же перестал казаться несчастным.
— Ник! Слава Богу! — Бэзил вскочил и крепко обнял Ника. — А я уж хотел уходить.
Поразительно — Бэзил, оказывается, ждал Ника так же, как Ник ждал Бэзила, только вот делали они это в разных местах. А еще поразительнее, что братья никогда раньше не обнимались.
Мимоходом удивившись, Ник чуть отстранился и посмотрел в улыбающееся лицо брата. И только тут сообразил, что сам улыбается еще шире.
— Я ждал тебя в «Дзампонье». Целых три часа.
— Они сказали, что привезут тебя сюда, Ник. Сегодня днем. Что я должен сидеть тут и не двигаться с места, иначе тебе придется плохо.
— Когда тебя отпустили?
— Примерно в полдень. Меня держали в заброшенном доме на каком-то безлюдном острове. Сюда привезли на катере и строго-настрого предупредили, что я увижу тебя живым, если только буду четко следовать инструкциям. С нашим кузеном шутить не стоит, а уж тем более не стоит ему доверять, но мне больше ничего не оставалось делать. Я страшно рад, что поверил не зря.