Нет Адама в раю

Металиус Грейс

Арман даже не ожидал, что может еще двигаться с такой быстротой. В три прыжка очутившись у окна, он вырвал у Моники наполовину опустошенную бутылку, а другой рукой так толкнул жену, что она отлетела назад и навзничь опрокинулась на пол.

– Если ты еще раз так сделаешь, бессердечная дрянь, я убью тебя!

Моника лежала на полу, уставившись на него ненавидящим взором.

– Вот значит как, сказала она, обретя дар речи.
– Мало того, что ты меня обесчестил, опозорил, так теперь ты бьешь меня.

–

Тебя давно следовало бить, - сказал Арман.
– Тогда, возможно, сейчас бы это не понадобилось.

Моника забарабанила кулаками по полу.

– Какой же ты мерзавец!
– закричала она.
– Грязный, вонючий мерзавец!

Арман приложился к бутылке, потом сказал:

– Вставай, Моника. На полу могла затеряться пылинка; ты испачкаешься.

– Убирайся вон!
– завопила она.
– Вон из моей комнаты! Вон из моего дома! Арман переступил через нее и направился к двери.

– С радостью, моя дорогая.

– Убирайся!
– вопила она.
– Убирайся к своей шлюхе и напивайся в ее спальне!

Арман медленно обернулся.

– Что ты сказала?

– Сам знаешь!
– запальчиво выкрикнула Моника.
– Весь город знает о твоей шлюхе, которую ты содержишь в Хаббарде. Об этой пробляди, которая продается тебе за квартирную ренту и несколько рюмок виски.

– Значит, тебе это известно, - сказал Арман и улыбнулся.

– С самой первой минуты. Ты даже любовницу толком завести не можешь. Весь город про тебя говорит.

Арман вздрогнул.

– Моя девочка?
– спросил он.
– Она тоже знает?

Моника поднялась с пола и принялась отряхивать юбку.

– Нет еще, - сказала она и злорадно улыбнулась.
– Но скоро узнает. Можешь на сей счет не волноваться.

Арман, сжав кулаки, шагнул к ней, и Моника отшатнулась, увидев его перекошенное лицо.

– Если ты когда-нибудь расскажешь об этом Анжелике, я тебя убью, пообещал Арман.
– Поверь мне, Моника. Я задушу тебя голыми руками!

Моника протиснулась мимо него к двери.

– Не смеши меня, сказала она.
– Ты уже дважды за утро пообещал убить меня, но в тебе не осталось силы даже чтобы убить муху. Тебя хватает теперь лишь на то, чтобы поднести ко рту бутылку.

Арман поставил бутылку на маленький столик.

– Зря ты так в этом уверена, Моника, - сказал он.

Они стояли и пожирали друг друга взглядом, когда снаружи из-за двери послышался топот маленьких ножек.

– Папа!
– донесся голосок Анжелики.
– Папа, ты там? Мне пора в школу.

Моника не шевельнулась, не сводя с него взгляда. Арман шагнул к двери.

– Вот видишь, - злобно прошипела Моника.
– Ты не просто свинья и пьянь. Ты еще и трус.

Арман расправил плечи, но не посмотрел на Монику.

– Я здесь, моя милая!
– позвал он.
– Заходи.

По мере того как

текло время, Арман Бержерон оставался трезвым все реже и реже, пока дело не дошло до того, что он был трезвым лишь, когда увозил с собой Анжелику. Да и то не вполне трезвым. Да, он старался держать себя в руках, не срыгивать, не терять равновесие и нормально разговаривать, но отлучки в туалет становились все чаще и чаще. И еще он всегда просыпался раньше Анжелики и старался напиться впрок, зная, что днем сделать это ему будет труднее.

Однажды вечером, когда Анжелике шел уже двенадцатый год, Арман пришел домой к доктору Бенджамину Саутуорту и напился у него до бесчувствия. Доктор уложил его на кушетку, расстегнул ему брюки, задрал рубашку и хорошенько осмотрел. Живот Армана сразу рассказал доктору обо всем. Крупные, синие, переплетенные вены он прочитал как дорожную карту, а потом прощупал печень, которая местами была твердой, как старый сапог. Доктор не стал дожидаться пробуждения Армана, а сделал то единственное, что подсказывала ему совесть. Он отправился прямиком к Монике.

– Что вам угодно?
– холодно спросила Моника, пригласив его в гостиную, - Армана дома нет.

– Я знаю, - ответил доктор.
– Я пришел, чтобы поговорить с вами.

– Я вас слушаю.

– Моника. Я прекрасно понимаю, что мы с вами никогда не были близкими друзьями, - начал он.
– Но сегодня я пришел как друг.

Моника не ответила, продолжая стоять, скрестив на груди руки и выжидая. И внезапно доктору Бенджамину Саутуорту стало ясно, какую жизнь вел его друг Арман. Эта женщина была сделана из камня. В ней не было ни тепла, ни сострадания и уж тем более - прощения.

– Арман скоро умрет, - без обиняков сказал он, надеясь этой жестокой прямотой пробиться сквозь ее железную оболочку.

Моника и бровью не повела.

– От чего?
– сухо спросила она.
– Что его гложет?

– Цирроз печени.

– Доктор, - спокойно сказала Моника, - мне неинтересно слушать ваши врачебные словечки.
– Объясните мне по-человечески - отчего он умирает?

– От спиртного, - ответил доктор.
– Виски, выпивка, называйте, как хотите. Это его и убивает.

– А вас это удивляет, доктор?
– спросила Моника, улыбаясь уголком рта.
– Меня же удивляет другое: если дело и правда в спиртном, почему Арман еще до сих пор жив?

– Все дело в том, что он слишком много пьет и слишком мало ест, ответил доктор.
– Если он навсегда не покончит со спиртным, он умрет.

– Извините, но вы меня запутали, - сказала Моника.
– Что вы от меня-то хотите?

– Вы должны заставить его отказаться от пьянства, - сказал доктор. Он должен больше есть. Прежде чем идти к вам, я составил ему диету. Я оставлю ее вам. Он должен неукоснительно ей следовать.