Неспящие
Шрифт:
Не успела Дези вытереть лицо, как раздался вопль: «Убийца!» Медлить было нельзя. Кана схватила Дези за руку, на ходу сбрасывая туфли, и потянула за собой, к выходу. Поворот. Другой. Вой сирены.
«Далеко собрались?» — дорогу им перегородил Гектор Рива.
***
Полдесятого вечера.
После двух бокалов виски Рем пришел к выводу, что жара и духота были надуманные. Система вентиляции работала безукоризненно, воздух был влажным и тягучим. Накатывавшие волны злости и тревоги сменились ленивой сытостью. Непривычное чувство, которое наполняло
Дворец Науки располагался на несколько уровней ниже центра. Еще одно здание из стекла, напоминавшее аквариум. Через стены-окна можно было увидеть, как по галереям прогуливается весь высший свет города. Ученые, врачи, советники, политики. Когда трамвай выеъал на площадку, Тимидо повернулся к своим сопровождающим.
— Напоминаю, нам нужно сделать так, чтобы Рем смог незаметно проникнуть в техническое помещение. Дамы, вся надежда на вас. Вы сегодня наше главное тактическое оружие.
— Не сомневайся в нас, — проворковала Аманда, увлекая мужа в еще один поцелуй.
На площади перед Дворцом скопились любопытные и все, кому было лень смотреть стримы. Они приветствовали Тимидо свистом и аплодисментами, кто-то выкрикивал вопросы о предвыборной кампании. Их голоса сливались в ушах Рема в неистовый гул. В кармане он сжимал таблетницу.
Он чуть сбавил шаг, чтоб поравняться с Дези. Та бросила на брата свой фирменный едкий взгляд, который расчехляла каждый раз, когда Рем собирался учить ее жизни.
— Ни во что не влезай. Держись в тени, а когда все закончится…
— Да, да, да. Ты найдешь меня и мы свалим. Кану предупредил о своих шикарных планах?
— Дез.
— Ой, извини, — отмахнулась она, но тут же посерьезнела. — Все будет хорошо. Я тебя услышала.
— Надеюсь.
Процедура досмотра была быстрой. Их похлопали по карманам, просканировали трекеры. На таблетницу никто не обратил внимания. А затем галантнейшим образом пригласили их пройти дальше, в большой освещенный зал.
Почти все гости уже были в сборе. По начищенным до блеска полам тянулись длинные шлейфы вечерних платьев, шокали каблуки и со скрипом катались роботы-официанты, предлагавшие гостям выпивку и легкие закуски. Креветки, свежие овощи, выпечку. Все такое крошечное, что даже рот толком открывать не надо, чтобы поесть.
Габриэль с женой гордо шествовали во главе их маленькой процессии, держались за руки и дружелюбно кивали каждому, кто их узнавал. То есть всем. Рем к собственному отвращению почувствовал, что его, Кану и Дези тоже облизывают взглядами. Кто-то шептался, не сводя с них глаз. Рем нахмурился и упер взгляд себе под ноги, чтоб случайно не наступить на искрящийся подол Аманды. И как ему свалить, когда чужие глаза наставлены на него, как прожекторы?
Как едва ощутимо коснулась его плеча. «Не переживай, им быстро надоест», — улыбнулась она, но и сама продолжала осматриваться.
В центре зала была
Габриэль дошел до высокого стола и только там выпустил руку жены. Их тут же обступили другие гости, принялись здороваться и обмениваться комплиментами. Рем не стал сопротивляться, когда поток людей оттеснил его от столика, как мелкую помеху. По сути, он такой и был. Дези тоже оказалась за пределами избранного круга. Кана держала ее под руку, как давнюю подругу. Поймав взгляд Рема, ученая кивнула, мол, не беспокойся. Рем сунул руки в карманы и начал медленно обходить зал. Кана и Дез, со своей стороны, двинулись в противоположном направлении.
Из колонок лилась старая музыка. Гости вальяжно прохаживались, демонстрируя друг другу свои наряды и обсуждая «актуальную климатическую политику», а когда лишние уши удалялись, рассуждали кто с кем спит. Несколько богатеньких дамочек даже пытались ухватить Рема за руку и познакомиться, а тот не мог отделаться от ощущения, что уже видел их в спикизи-баре, наглаживающими булки молоденьким танцорам.
Прогулочным шагом он выбрался из зала в галерею. Нашел указатели к туалетам и помещениям «только для персонала». Как и везде, они почему-то располагались по соседству.
«Большую часть времени это здание — крупнейший научный центр на континенте. Но раз в несколько лет Дворец Науки открывает свои двери для простых смертных и повзволяет нам провести здесь открытие выборов. Таким образом мы отдаем дань ученым и напоминаем себе, что если бы не развитие науки, человечество бы не пережило страшные кризисы, причиной которых стало», — голос разносился по коридору гулким эхо. Рем повернул в галерею и увидел Мартина Никколо в окружении десятка человек с диктофонами и камерами. Они жадно слушали каждое его слово. Рем опустил глаза и попытался побыстрее пройти мимо, но Никколо заметил его.
— А, вот вы, молодой человек! Вы — само воплощение будущего. Вы молоды, полны сил и амбиций. Как вы считаете, на что должна быть направлена политика, чтобы вы унаследовали мир как достойное место для жизни?
Журналисты тут же повернулись к нему и потянули свои диктофоны и микрофоны прямо к его рту. «Да еб твою мать», — только и подумал Рем, но вслух ответил.
— Э-э-э. Свобода равенство и братство, — выдавил он, про себя пытаясь вспомнить, из какого это фильма. А впрочем, неважно. Никколо громко рассмеялся, перетягивая на себя внимание журналистов. Последняя камера отвернулась от Рема, и только в этот момент он вспомнил, как дышать.
— Как видите… э-э-э… сегодняшние молодые люди настроены очень серьезно и радикально. И это правильно! Мы обещали им новый мир, который будет ничем не хуже прежнего, и мы…
— А как насчет высказывания Марион Рамирес, которая утверждает, что для благополучного процветания Лас-Риаса у избирателей должно быть больше двух кандидатов, за которых они голосуют? — тут же оттарабанила вопрос молодая журналистка с розовыми волосами. Никколо растерялся.
А Рем поторопился свинтить подальше.