Несокрушимо
Шрифт:
— У нас с Сильвией есть кое-что, чем мы хотим с вами поделиться.
У меня внутри всё сжалось от волнения. Мои сёстры то и дело переглядывались, пристально изучая меня и перебрасываясь быстрыми взглядами, пытаясь догадаться, о чём идёт речь. Казалось, я слышала их мысли: «Ты знаешь? Нет. А мама знает? Думаю, нет».
Только мои дети сидели спокойно и выглядели абсолютно невозмутимо,
Генри опустился на одно колено, и кто-то в комнате ахнул.
— Сильвия, — сказал он, беря меня за руку. — Ты знаешь, я не из тех, кто любит быть в центре внимания, и обычно избегаю привлекать столько внимания к себе. Но сейчас дело не только во мне.
Я сжала его руку, сдерживая слёзы.
— Твоя семья всегда была огромной частью твоей жизни, а за последние десять лет стала частью и моей. С самого первого дня моей работы здесь меня приняли с теплотой и поддержали, когда мне это было нужно. Они дали мне почувствовать, что я здесь на своём месте. Поэтому я считаю, что правильно сказать это здесь — перед ними, а также перед твоими детьми, самыми важными людьми в твоей жизни.
Я оглянулась на Уитни и Китона, которые улыбались мне с дивана, сидя рядом с моими родителями.
Когда я снова посмотрела на Генри, он достал что-то из заднего кармана — коробочку с кольцом.
Ещё один вздох удивления пронёсся по комнате, и кто-то прошептал:
— О, Боже.
— Сильвия, — произнёс Генри, его голос был тихим, но уверенным. — Мои чувства к тебе — это совсем не секрет. С тех пор как ты вернулась, я не могу думать ни о чём другом. И когда я представляю свою жизнь дальше, невозможно вообразить её без тебя и без этой семьи.
Он открыл коробочку с кольцом, и классический круглый бриллиант в платиновом обрамлении, инкрустированном мелкими камнями, заиграл в свете огня, ослепляя своей красотой.
Я ахнула и закрыла лицо руками.
Генри достал кольцо из бархатного гнёздышка и отложил коробочку в сторону.
— Я знаю, что брак был последним, о чём мы с тобой думали, особенно так быстро. Я знаю, что говорил, что никогда не смогу купить тебе дорогие вещи. Я знаю, что найдутся люди в этом городе, возможно, даже в этой комнате, которые подумают, что я сошёл с
Я смеялась и плакала одновременно, пока он надевал кольцо на мой палец.
— Да! — выкрикнула я. — Да!
Генри поднялся и обнял меня, приподняв в воздух, и вся комната взорвалась аплодисментами и восторженными криками. Один за другим члены моей семьи подходили, чтобы поздравить нас, а Хлоя открыла бутылку шампанского. Когда я отказалась от бокала, Эйприл подняла бровь и обменялась взглядом с Хлоей, после чего обе посмотрели на мой живот. Затем все в комнате последовали их примеру, и наступила тишина.
— Эм… вы хотите нам что-то ещё рассказать? — спросила Эйприл, не сдерживая улыбки.
Мы с Генри переглянулись, и он обнял меня, поставив перед собой.
— Возможно, есть ещё одна маленькая новость, — сказала я, положив свои руки на его. Затем я посмотрела на маму, чьи глаза уже были полны слёз.
— Это лучший день рождения в моей жизни, — сказала она.
Мой папа поднял бокал.
— За нашу всё растущую семью, — громко сказал он, с огромной улыбкой на лице, сжимая руку мамы. — Вы нас радуете, вы делаете нас счастливыми, вы заставляете нас чувствовать себя самыми удачливыми людьми на свете. За следующее поколение фермы Кловерли!
Все, кроме меня, подняли бокалы и выпили за будущее нашей семьи — даже дети с бокалами газировки, а я подумала о тех восьми мимозах, которые выпила всего несколько месяцев назад. Как далеко я ушла с тех пор.
Генри крепче обнял меня и поцеловал в щёку, и я расслабилась в его объятиях, ощущая полное удовлетворение. Мои дети улыбались, три поколения моей семьи были вместе, и у нас было так много, чего можно ждать с нетерпением.
Заключённая в объятия Генри, с новой жизнью, растущей внутри меня, я лучше, чем когда-либо, поняла благословение дома.
Я была именно там, где мне предназначено быть.
КОНЕЦ