Несокрушимо
Шрифт:
— И что случилось потом?
— Мне пришлось её догонять. — Лукас подался вперёд, взял свою жену за руку и усадил её к себе на колени. — Она вынудила меня. А ведь я был тем парнем, который не верил в брак, не хотел детей, был уверен, что вся эта традиционная семейная штука не для меня. Но она заставила меня взглянуть на себя по-другому, и я понял, что не могу позволить ей уйти.
— И ты не можешь позволить Сильвии уйти, если любишь её. — Миа обвила руками плечи Лукаса. —
— Я люблю её, — твёрдо сказал я. — И я знаю, что могу сделать её счастливой.
— Тогда иди за ней. — Миа улыбнулась. — Если ты знаешь её настолько хорошо, чтобы полюбить, значит, ты знаешь, что ей нужно услышать. Это внутри тебя, Генри. — Она приложила руку к сердцу. — Поверь мне. Поверь себе.
24
Сильвия
В тот день я помогала Эйприл готовиться к большому ужину на День святого Валентина, когда Уитни нашла меня в ресторане.
— Привет, Уит, — сказала я, ставя одну из центральных композиций, только что доставленных из цветочного магазина, на стол для четверых у бара. — Где ты была?
— Я ходила к Генри, — объявила она.
Я уставилась на нее, ошеломленная.
— Ты что сделала?
— Я ходила к Генри в его кабинет на винодельне.
У меня отвисла челюсть.
— Зачем?
— Потому что мне нужно было с ним поговорить, — спокойно ответила она, садясь на стул. — А теперь мне нужно поговорить с тобой.
— Ладно, — сказала я, вытягивая соседний стул и усаживаясь. У меня кружилась голова. — Но с каких это пор ты зовешь его Генри?
— С тех пор, как он сам мне это сегодня предложил. Так вот, слушай. — Уитни положила сцепленные руки на стол. — Он действительно влюблен в тебя. Это правда.
Я почувствовала, как щеки заливает краска.
— Уитни, что за…
— Послушай меня. Ты сказала в ту ночь, когда он пришел к нам домой, что ты не знаешь, любит ли он тебя. Ты сказала, что это проблема.
— Я сказала, что это часть проблемы.
— Ну, теперь это больше не проблема. Он любит тебя по-настоящему.
— И как ты это узнала?
— Потому что я спросила у него, откуда он знает, что влюблен в тебя, и он выдал мне такую длинную речь, что я не могу ее полностью вспомнить, но он выглядел таким же напряженным и грустным, как Огастус Уотерс, когда он говорит, что знает, что забвение неизбежно, но он все равно любит тебя, и все твои попытки держаться от него подальше обречены на провал.
— Кто? — спросила я, чувствуя, как голова идет кругом.
Она закатила глаза.
— Огастус Уотерс! Из «Виноваты звезды»!
Я покачала
— Ладно, но, Уитни, ты же говорила, что не готова к тому, чтобы я начала с кем-то встречаться. Ты говорила, что боишься, что может случиться.
— Я знаю, что говорила в канун Нового года, и мне жаль. Это было нечестно. Если вы с Генри любите друг друга, вы должны быть вместе. Мы с Китоном только что поговорили об этом, и мы согласны.
Я положила ладони на скатерть, надеясь, что мир хоть немного замедлит свой бег. Я не могла уследить за тем, что происходило.
— Подожди минуту. Ты уже поговорила об этом с Китоном?
— Да, сразу после того, как я поговорила с Генри. Мы хотим, чтобы ты была счастлива, мама. Я знаю, ты говоришь, что тебе никто, кроме нас, не нужен, но это слишком большая ответственность и это не работает. Мы слышим, как ты плачешь по ночам. Мы думаем, что тебе нужно что-то свое.
Я уставилась на нее, открыв рот от удивления.
— Я даже не знаю, что сказать.
— Скажи, что ты дашь ему еще один шанс. Скажи, что прощаешь меня за то, что мешала раньше. Я боялась, я до сих пор немного боюсь, но терапевт говорит, что нельзя позволять страху брать верх. Она говорит, что я сильнее, чем думаю.
— О, дорогая, конечно, я тебя прощаю, — прошептала я, вставая со стула и протягивая к ней руки. — Иди сюда.
Она встала, и мы обнялись надолго.
— Твой терапевт права. Ты сильная. И мне так повезло с такой дочерью, как ты, — прошептала я. — Спасибо тебе.
— Пожалуйста. Ты позвонишь ему?
— Я подумаю об этом, обещаю.
— Хорошо, — сказала она, пытаясь вырваться из моих объятий. — Но можно я пойду? Милли сказала, что приедет около четырех, а, по-моему, уже позже.
— О. Конечно. — Я отпустила ее, и она с радостью выбежала из ресторана, оставив меня сидеть в оцепенении.
Я не могла поверить. Уитни пошла к Генри. Уитни использовала то, чему научилась на терапии, чтобы помочь мне. Уитни и Китон хотели, чтобы я дала Генри еще один шанс. Они хотели, чтобы у меня было что-то свое.
Хватит ли у меня сил пойти на это? Хватит ли смелости позволить себе любить и быть любимой? Смогу ли я успокоить тот голос сомнения в голове и предложить Генри своё сердце — полностью, без защиты, открыто?
Я сидела за столом, раздираемая сомнениями, когда он внезапно ворвался в пустой ресторан. Он был явно запыхавшимся, словно только что бежал, и, увидев меня одну за столом, направился ко мне с решительными, уверенными шагами.
Подойдя вплотную, он остановился, тяжело дыша, а его взгляд приковал меня к месту.