Несносная Херктерент
Шрифт:
Как и подозревала Марина, получив упаковку таблеток и рекомендацию ни в коем случае не употреблять их самой, Динкерт отправилась вовсе не к себе, а в малый розарий. Двери заперла. Марина минут двадцать побродила вокруг. Пару минут с кем-то поговорила по местному телефону, и, подперев дверь шваброй, направилась на поиски Хейс. В очередной раз пожалела, что у неё нет такой рации.
В комнате Хейс обнаруживается ещё и Софи, что сейчас совершенно не важно.
— Что-то случилось?
— Да так, ничего особенного, только Динкерт
Хейс и Софи вскакивают.
— Где она?
— В малом розарии.
Хейс бросается к телефону.
— Да не спеши ты так! В медицинский корпус я уже звонила. Эта дура сейчас внутри и уже приняла мои таблетки.
Хейс хватает Марину за плечи. Резко встряхивает.
— Ты что, совсем?
— А почему ты не спросила, какие именно таблетки? — с невинной улыбочкой спрашивает Марина.
— Что ты ей дала?
— В розарий я бы сейчас не очень спешила. Вид там вовсе не аппетитный. Хотя, органика очень хорошее удобрение…
Софи злорадно ухмыляется.
— Динкерт нашла в кого влюбляться. Во-первых, этот деятель давно и безответно сохнет по мне. Во-вторых, мне на него наплевать, в-третьих — Динкерт совершенно не умеет одеваться; обратилась бы ко мне — я даже без Эридиного золота такой бы наряд ей соорудила, да красоту навела, что бегал бы Орен за ней, как щенок привязанный, и чуть ли не писался бы от восторга.
В общем, в-последних, наверняка, наша милая Марина дала самое мощное слабительное, из тех, что смогла найти. Так?
— Ага. Иногда даже ты говоришь умные вещи. Медикам я сказала, что бы они готовили всё необходимое для промывания желудка. Представляю, что сейчас в розарии творится? Интересно, цветочкам не повредит? Хейс, воспоминания детства освежить не хочешь?
— Почему ты уверена, что ещё там, а не в окрестных кустах?
— Я предусмотрительная девочка! Ну что, пойдём нашу бедняжку спасать? А то ещё вместо избытка чувств задохнётся от избытка сероводорода собственного производства!
Только сейчас Хейс обратила внимание, что на руках Марины резиновые перчатки электрика. А через плечо ещё и сумка с противогазом.
— Вношу предложение! — с радостным возбуждением говорит Марина, похлопывая по сумке.
Данное предложение проигнорировано.
На вошедших Динкерт смотрит с самой настоящей мукой.
Марина выглядывает из-за спины Хейс.
— Ну что, теперь-то ты знаешь, каково это — пребывать в полностью расстроенных чувствах? Более полного расстройства всех чувств и органов разом мне наблюдать ещё не приходилось.
Младшая Херктерент с квадратными глазами влетает в медицинский корпус.
— Доктор. Срочно нужен доктор!
— Хм. В кои-то веки я вижу в своем скромном заведении легендарную Херктерент. Право же, я давно сбился со счёта, сколько лиц, пообщавшихся с вами, попадали сюда. Теперь вы решили составить им компанию?
Марина усмехнулась.
— Счастлива, что моя скромная персона столь знаменита. Но в ваших услугах я по-прежнему не нуждаюсь. Зато нуждающимся
Врач принюхивается.
— Только не говорите, Херктерент, что вы взорвали канализацию.
— А что, идея! — оживилась Марина. — Это будет так свежо!
М-да, Маринина предусмотрительность насчет перчаток оказалась не лишней. Видок у Динкерт ещё тот. В медицинском корпусе сдав Динкерт на попечение врачей, Софи и Хейс отправились в душ. Отправив одежду в стирку и одолжив халаты, пошли к себе. Марина поджидает их у дверей. Вымытые перчатки демонстративно засунуты за ремень.
— Даже не знаю, Марина, наказать тебя, или ходатайствовать о награждении.
— Кстати, в комнате Динкерт я позаимствовала одну очень интересную записочку. В ближайшее время обнародую её содержимое. А пока послушайте: "Дорогой и любимый…"
Софи резко протягивает руку.
— Дай сюда. Немедленно.
— Зачем? — Марина прячет письмо за спину.
— Отдай письмо. — чеканит Хейс. Интонация — Марина только теперь поняла, откуда прозвище "Страх-и-Ужас" взялось.
Испугаться Марина не испугалась, но письмо отдала.
Хейс, не глядя, рвет письмо на мелкие куски.
Глава 6. Танк, взрывчатка и сущий кошмар
Этот месяц обещал быть неспокойным (равно как и следующий) Именно весной по традиции, с которой безуспешно боролись все директора обеих школ, "Сордаровцы" должны были устроить "Котам" "Необыкновенную пакость". А в следующем месяце наступал черед котов.
Под "Пакостью" подразумевалось повесить флаг своей школы где-нибудь на видном месте на главном корпусе соперника, спустить и утащить к себе флаг школы, притом желательно с самого высокого из шпилей, проникнуть в школу и выкрасть один из "Императорских" или "Министерских" кубков за успехи. Пока украсть кубок не удавалось ещё никому. В обеих школах даже присловье о безнадежном деле появилось — "Как кубок украсть". Самым простым (внешне) выглядело подкараулить главного старосту последнего года обучения и отобрать у него значок. "Простота" обманчива — нападать на девушек-старост запрещается. Напасть можно было только один на один, а Главным Старостой почему-то всегда назначался лучший борец или боксер школы. А нынешний Главный Староста котов — далеко не тот увалень, кого Марина в песке валяла.
Что-то надо устроить и в этом году, только вот что? И главное, не попасться "котам". В противном случае, "Сордаровцам" минимум год быть для "котов" посмешищем. В прошлом году посмеяться ни над кем не удалось. Группа, пытавшаяся украсть школьный флаг "котов" и поднять вместо него рваные штаны, была перехвачена.
Но напавший на Главного Старосту "кот" был им крепко побит. Так что ничья.
Планирование "Пакости" осуществлял "Генштаб" в составе наиболее отчаянных голов школы второго-третьего годов обучения.