Несказанное

Юнгстедт Мари

— Ничего не случилось, всё, Юхан, пока. Счастливого Рождества, Нового года и удачи! — Она повесила трубку.

Очнувшись, Карин обнаружила, что привязана к кровати. Верёвка несколько раз охватывала её тело — дёргаться бесполезно. Конечности затекли, голова раскалывалась. Она попыталась сориентироваться в пространстве, насколько это возможно в таком положении. Она находилась в детской спальне, эту комнату ей показали ещё в прошлый раз. На столе стояла старинная настольная игра — доска с деревянными фигурками

разного цвета. На стульях — вышитые подушки, на столе — медная лампа со стеклянным плафоном. Чистый деревянный пол, лёгкие белые занавески. Уют и семейная идиллия.

В доме стояла тишина. Кто же её ударил? Что случилось с Андерсом и Лейфом?

Она изо всех сил напрягла слух — ни звука.

Сколько она здесь пролежала? Она выехала из Висбю в одиннадцать, значит, приехала около половины двенадцатого. За окном было так сумрачно, что понять, есть ли на небе солнце, было невозможно.

Она попробовала высвободить запястья из верёвок, привязанных к кровати, но лишь сделала себе больно.

С ногами дело обстояло не лучше. С огромным усилием ей удалось приподнять голову и оглядеться. На стуле лежала её куртка. Карин напрягла все мышцы и натянула верёвки — она видела, так делают чемпионы по бодибилдингу. Натянуть-расслабить, натянуть-расслабить. Она упрямо продолжала сопротивляться, время от времени вращая запястьями, чтобы ослабить верёвки.

И всё это время волновалась за Андерса и Лейфа.

Её пугала полная тишина в доме. Если этот человек привязал её к кровати, значит, он где-то рядом? Карин почувствовала, как внутри закипает ярость. Нет уж, она не собирается лежать здесь как беспомощный агнец и ждать, пока её отведут на бойню! Она напряглась всем телом и потянулась к потолку изо всех сил.

Верёвки, казалось, поддались, это придало ей сил. Она повторила движение, и вдруг почувствовала, что натяжение действительно ослабло! Ей удалось высвободить запястье и всю левую руку.

За несколько минут она смогла отвязаться и встать с кровати. Потянулась, помахала руками, попрыгала, чтобы восстановить кровообращение. Осторожно подошла к окну и выглянула: серое неподвижное море, домик во дворе и сауна на берегу. Ни души. Она надела куртку, порылась в карманах в поисках мобильника и ключей от машины. И то и другое пропало.

Самолёт приземлился в аэропорту Арланда. За стойкой паспортного контроля Тома Кингсли ожидала полиция.

Задержание прошло спокойно. Кингсли выглядел скорее удивлённым, чем испуганным. Полицейские объяснили, в чём его подозревают, надели наручники, и двое полицейских в штатском сопроводили его до терминала внутренних перелётов. Оставалось дождаться самолёта на Готланд.

Полиция Висбю вздохнула с облегчением, когда им сообщили о задержании. Кильгорд позвонил Кнутасу, но тот не ответил, потом набрал Карин — безрезультатно.

— Замечательно, двух ответственных лиц как раз и не найти именно в тот момент, когда дело сдвигается с мёртвой точки! — пророкотал он.

— Утром Карин собиралась ехать в Гнисверд, — сообщил ему Витберг. — Кнутас не подходил к телефону все

выходные, и она заволновалась, как бы с ним чего не случилось… Чёрт, я же совсем забыл!

— В смысле — что-то случилось? — заорал на него Кильгорд.

— Они с Лейфом собирались в море, а тут штормовое предупреждение было…

Кильгорд взглянул на часы:

— Поехали за ними. Успеем.

Карин вышла во двор и услышала тихий стук. Похоже, звуки доносились из домика.

Она заглянула в окно, но ничего не смогла разглядеть. Звуки стихли. Она стояла не шевелясь и ждала. Приложила ухо к двери, в надежде хоть что-то расслышать. Стук повторился, но удары стали реже. Как будто стучавший терял надежду.

Чем бы разбить окно? Её машина стояла рядом с машиной Лейфа, где она припарковалась с утра. В багажнике Карин нашла домкрат. Была не была! Стекло разлетелось на мелкие осколки, которые посыпались на землю, словно конфетти. Карин прошептала в разбитое окно:

— Андерс, ты там?

В ответ донеслось мычание, и Карин поняла, что у него во рту кляп. Она наклонилась и заглянула в окно. Там, в темноте, на полу лежал её шеф, связанный по рукам и ногам, рот был заткнут тряпкой.

Карин обернулась и посмотрела на жилой дом. Никаких признаков жизни. Она просунула руку в окно и отодвинула задвижку изнутри. Чёрт, порезалась! По руке текла кровь, но сейчас ей было не до этого — она полезла в окно.

Посмотрев на Кнутаса, она поняла, что никогда не видела его в таком беспомощном состоянии. Быстро развязала верёвку, которой был привязан кляп. Освободившись, Кнутас застонал.

— Спасибо, я уже всякую надежду потерял. Думал, сгнию в этом проклятом доме.

— Где Лейф? — спросила Карин, быстро развязывая верёвку, стягивавшую руки Кнутаса за спиной.

— Не знаю. А ты как сюда попала?

— Мы волновались, потому что ты долго не звонил. Приехала сюда, и тут мне кто-то дал по башке и привязал к кровати там, в доме. Мне удалось освободиться, и я пошла искать тебя. Услышала, как ты стучишь.

— Это Лейф.

Карин застыла от изумления:

— Что?!

— Я думаю, что Дальстрёма и Фанни убил Лейф.

— Да ты с ума сошёл!

— Нет. Я тебе потом всё объясню.

Что-то в голосе комиссара заставило её поверить, что он говорит правду.

— Его машина на месте?

— Да, во дворе.

— А катер?

— На причале,

— Надо выбираться отсюда! Нужно подкрепление.

Дверь была заперта снаружи, поэтому они выбрались через окно и побежали через двор к дороге.

Не успели они пробежать и ста метров, как раздался оглушительный взрыв. Они обернулись и увидели языки пламени. Сауна у берега взорвалась, превратившись в пылающий факел. Карин и Кнутас молча наблюдали за происходящим.

— Он взорвал всё ко всем чертям! — задыхаясь, сказал Кнутас.

— Вопрос: где сейчас он сам? — мрачно отозвалась Карин.

Они подошли поближе к горящему домику, языки пламени отражались в воде.

Единственное, о чём думал Кнутас: а где находился во время взрыва сам Лейф?