Несказанное
Шрифт:
В его присутствии она чувствовала себя неуверенно, не знала, как себя вести. Он наверняка был раза в два старше. Вообще-то, она должна была относиться к нему просто как к доброму дяденьке, и не больше. Но что-то в его поведении смущало её. Иногда он легонько дёргал её за волосы, как будто играл с ней, поддразнивал. Она краснела и смущалась, чувствуя, что за этими заигрываниями стоит нечто большее. Когда их взгляды встречались, он серьёзно смотрел на неё, словно раздевая. Это было не то чтобы неприятно. Украдкой наблюдая за ним, она иногда думала, что он довольно симпатичный: мускулистое тело,
«Он же такой старый, как он может так смотреть на меня!» — думала девушка. Под его взглядом она словно бы взрослела. Хотя он далеко не всегда обращал на неё внимание, иногда как будто вообще не замечал. С удивлением она отметила, что это её огорчает, что ей хочется его внимания.
Однажды он предложил подвезти её до дому. Она согласилась, потому что на улице было холодно и ветрено, и села в его большую машину. Он включил музыку. Джо Кокер, его любимый исполнитель, объяснил он и улыбнулся ей. Она про такого даже не слышала. Он спросил, какая музыка ей нравится, но она ничего не смогла придумать, и он рассмеялся. Ей понравилось сидеть в тёплом салоне его машины и слушать его приятный смех. С ним она чувствовала себя в безопасности.
Сам факт, что она сидела в этой красивой машине, придавал ей значимости в собственных глазах.
Вторник, 20 ноября
Светало, из-за горизонта медленно вставало бледное солнце. Море всё ещё оставалось относительно тёплым, с поверхности воды клочьями поднимался туман. Море сливалось с небом, в густой дымке граница между водой и воздухом становилась практически неразличимой. Над средневековыми купеческими домами на Страндгатан в Висбю с громкими криками носилась чайка. Город окружала выщербленная крепостная стена тринадцатого века — лучше других сохранившийся образец архитектуры этого периода в Европе.
Из гавани доносились гудки небольшого рыбацкого судна, причаливавшего к берегу с ночным уловом трески.
Кнутас только что отвёз Лине в больницу, где она работала акушеркой. Рабочий день начинался в полвосьмого, и это его прекрасно устраивало. Он как раз успевал отвезти её и не опоздать на утреннее совещание.
Они были женаты уже четырнадцать лет, и он не жалел ни об одном дне, проведённом рядом с этой женщиной. Они познакомились, когда Кнутас приехал в Копенгаген на конференцию для полицейских. Вечером они с коллегой пошли в ресторан на площади Гробредреторв. Лине тогда ещё училась в университете, а по вечерам подрабатывала официанткой. Тем тёплым летним вечером на ней была блузка с короткими рукавами и чёрная юбка. Копна непослушных рыжих волос была скреплена заколкой, но упрямые пряди постоянно выбивались на лоб. Он никогда не видел, чтобы у одного человека было столько веснушек! Они покрывали всю её молочно-белую кожу, даже пальцы. От неё пахло миндалём, и, когда она наклонилась над столом, их руки случайно соприкоснулись.
На следующий день он пригласил её поужинать и сразу же по уши влюбился, такого с ним ещё не случалось. Весь следующий год был наполнен страстными свиданиями, разрывающими сердце расставаниями, долгими телефонными разговорами по ночам и возраставшим у обоих ощущением, что они наконец встретили свою половинку. Лине закончила учёбу и без долгих раздумий согласилась выйти за него замуж и переехать на Готланд. Его как
Решение, как оказалось, было верным. Лине без труда освоилась на новом месте. Её открытость и жизнерадостность помогли ей быстро завести множество друзей и обрести почву под ногами. Всего через пару месяцев ей предложили временную работу в больнице Висбю. Они купили дом, и вскоре родились близнецы. Кнутасу исполнилось тридцать пять, когда они познакомились, до Лине у него были серьёзные длительные отношения с женщинами, но такой лёгкости и нежности, как рядом с ней, он не ощущал никогда. Для Лине он был готов сделать всё, что угодно.
Конечно, и в их жизни случались кризисы и ссоры, как в любой семье. У Лине был страстный темперамент, и, когда она, разойдясь, принималась ругаться на жутком датском диалекте, он едва понимал, что она хочет сказать. Нередко всё заканчивалось тем, что он просто начинал смеяться, чем вызывал ещё больший гнев жены. Несмотря на это, все их ссоры обычно заканчивались примирением. Их отношения всегда оставались равноправными.
Приближался день её рождения, и Кнутас ужасно переживал из-за этого. В субботу ей должно исполниться сорок семь, а он понятия не имел, что ей подарить.
Но сейчас его мысли были заняты другими вещами. Он с нетерпением ожидал допроса Бенгта Юнсона. Поскольку при задержании он был мертвецки пьян, допрос пришлось отложить.
Смиттенберг принял решение задержать его по подозрению в преднамеренном или непреднамеренном убийстве. Основания для подозрений были несущественными, для помещения в следственный изолятор требовались более серьёзные доказательства вины. В распоряжении прокурора было три дня. Задержание произвели на том основании, что Юнсон может мешать ходу следствия, если его оставить на свободе. Алиби на вечер, когда было совершено убийство, у Юнсона отсутствовало, к тому же при обыске у него обнаружили кучу денег — двадцать тысяч крон, происхождение которых он не мог объяснить. Полиция обоснованно предположила, что это и есть выигрыш Дальстрёма. С банкнот сняли отпечатки пальцев и отправили их в центр дактилоскопии в Стокгольме. Ответа ожидали к утру. Если окажется, что на них есть отпечатки пальцев Дальстрёма, Юнсону грозят серьёзные неприятности.
Эмма ехала в Рому, проклиная себя за то, что утром решила отправиться на работу на велосипеде. На улице стоял жуткий холод, в лицо дул ветер. Она выехала со школьного двора и свернула на дорогу. Школа находилась за пределами посёлка. По вторникам Эмма заканчивала в четверть первого. Обычно она оставалась в школе ещё пару часов и доделывала какую-нибудь работу, но сегодня решила заехать к подруге, а потом взять детей и съездить в центр: она обещала пройтись с ними по магазинам и сходить в кондитерскую. Детям срочно нужно обновить гардероб.
Дорога была пустынной, в это время года машин здесь было мало. Эмма миновала аллею, ведущую к руинам монастыря, где летом ставили пьесы Шекспира. Проехала Ромаскулан и бассейн. Впереди, по другой стороне дороги, виднелись печально известные здания недавно закрытого сахарного завода Ромы. Чёрные окна жёлтых кирпичных строений с укором смотрели на неё. Заводу было более ста лет, но его всё-таки закрыли по причине низкой рентабельности. Заброшенная фабрика служила живым напоминанием о том, что времена изменились.