Нерушимый 9
Шрифт:
29 апреля 2025, Москва, стадион «Динамо»
Это место рождало ностальгические воспоминания. Столько было связано надежд с «Динамо», когда я голый, босый, еще не ориентирующийся в этой реальности, приехал сюда в первый раз, шел из метро, вертел головой и смотрел на все круглыми глазами, фотографировался с памятником Яшину, и казалось, вот если пустят меня посидеть на краешке скамейки — это уже успех. Примут в «Динамо-2» — победа!
Тогда в Москве было морозно и срывался снег, сейчас — сырой апрель. Есть такая традиция, что
Кто знает, как все сложилось бы, если бы нас не выперли из «Динамо-2». Сомневаюсь, что было бы лучше. Может, до сих пор в дубле болтался бы, как известный объект в проруби. А так несправедливость и злость подтолкнули к действиям, и все те, кто был изгнан вместе со мной — Микроб, Мика Погосян, Игнат и Жека, Клыков, Матвеич, Гребко, Дрозд и Колесо — составили костяк новой команды, звездной.
Нужно найти Кирюхина и проставиться. Желая утопить, он научил нас плавать.
И сегодня шестеро отверженных в составе дерзкого «Титана» вернулись, чтобы заявить о себе и не рядом постоять, трепеща, — сыграть на равных с легендой советского футбола. И не с дублем, с «Динамо»!
В прошлый раз у нас был «Спартак», и вон как кучно пошло! Звезды первой величины сменяют одна другую, и предстоит нам в середине мая тоже сыграть с «Динамо», но из Минска.
Пока Димидко проводил накачку, я сидел, сосредоточивался, вспоминал Кирюхина, Марокко, которого тоже выгнали после того, как взлетел «Титан», набирался злости. Опять же, на установке про вратарей не говорили, в тактику вратари не лезут.
Между тем Саныч сказал:
— Чует моя душа, что просто не будет.
— «Динамо» — наш крест, — буркнул Клыков.
— Ага, — качнул головой Микроб, — как «Динамо», так обязательно случается какое-нибудь дерьмо. Традиция такая дерьмовая. В Лиловске нас заплевали, в Киеве подсуживали…
— Наверное, мы не подходим… Ну, несовместимость у нас энергетическая, — проговорил Борода, как выяснилось, большой поклонник нетрадиционных религиозных течений и всяческой эзотерической мути.
— Что там тебе веды сказали? — ядовито ухмыльнулся Игнат.
— Не веды, а руны, — не менее ядовито поправил его Круминьш. — Ты ж гадаешь на рунах, да, Егор? Мне суженую нагадаешь?
— Марк! — Димидко погрозил ему пальцем, вспомнив конфликт с Сэмом.
Круминьш казаха больше не трогал, но, видимо, его организм вырабатывал столько желчи, что Марк не мог с ней совладать, и она выплескивалась то на одного, то на другого.
— И правда интересно, что в этот раз, — пробормотал Колесо.
— В смысле? — не понял Димидко.
— Какое дерьмо случится сегодня… — уточнил наш кореец.
— Вы мне это бросьте! Что за настрой, я не понял? У «Спартака» выиграли, и сейчас выиграем.
— Да! — Сэм ударил кулаком о ладонь. — Как Тузик — тряпку!
— Не загордитесь заранее, ребятки. Нам еще играть и играть! — заземлил его Димидко. —
Глава 7
Выскочки
Похоже, тренер сам не определился, возгордились мы или сомневаемся в собственных силах. А вот «титаны» очень даже определились, все были настроены на победу. Причем не рвались в бой с шашками наголо, а понимали: соперник серьезный, важны осторожность, скорость и, главное, хитрость. Головой работать надо — в обоих смыслах.
И вот команды выбегают на поле, объявляют состав.
Болелы скакали и рукоплескали, приветствуя «динамиков», крики наших немногочисленных фанатов терялись в общем хоре. Когда объявляли меня, вроде бы кричали громче, даже болельщики «динамиков» приветствовали звезду мирового масштаба.
Когда расселись болелы, стало ясно, что на трибунах есть свободные месте — все-таки у «Динамо» нет такой народной поддержки, как у «Спартака». Кто их публика? Сотрудники правоохранительных органов, в том числе бывшие, и их семьи, которым боление за «Динамо» передалось либо наследству, либо воздушно-капельным или половым путем.
Я привычно похлопал по штангам, подпрыгнул до перекладины, шлепнул ее слегка. Вот — рабочее место. Тут и будем сегодня показывать класс игры. Сегодня на их воротах Караев — молодой парень, мой ровесник, которому пророчат великое будущее, со мной сравнивают. Тоже для вратаря невысокий: метр восемьдесят пять, зато реакция отменная.
В одной заметке писали, что это поединок Нерушимого и Караева, двух восходящих звезд. Ну, посмотрим. Я пробудил внутренний огонь, равномерно распределил по телу и приготовился.
Свисток! Понеслись!
Схема обычная. Они играют в четыре-три-три, которые превращаются все время в странное три-пять-один-один — так же, как в нашем мире, но на острие атаки не Смолов, который играет в ЦСКА, а безвестный в нашей реальности Ян Мизерный, которому больше подошла бы фамилия Грандиозный. У нас привычные пять-три-два, которые легко трансформируются то в четыре-четыре-два, когда Микроб становится настоящим полузащитником — это если не сильно нажимают на наши ворота. А то и в три-пять-два, когда оба края поднимаются и создают толкучку в середине. Но всегда — двое впереди. Сегодня там два «столба», наши слон и лось — Самат и Рябов. Это мне удобно — можно спокойно лупить через среднюю линию, а там или один, или другой зацепятся за верхний мяч, опустят, прикроют, выведут на позицию…
А нет, не выведут. Странное что-то. Наши защитники катнули мне, и я с земли вынес мяч подальше вперед, на Рябова. Тот четко принял на грудь, прикрывая мяч всем своим телом, сделал пас привычно набегающему Сэму…
И свисток! Что такое?
Судья махал руками, показывает на центр поля, где корчился, схватившись за ногу, динамовский полузащитник.
— Что там? — спросил я у защей.
Сплюнув под ноги, Борода ответил:
— Типа Сэм на ногу тому черту наступил и не заметил.