НЕРХАШ
Шрифт:
Он опять изменился. Вернулся не таким, каким ушел, и, если бы кто-нибудь из Ларов увидел его, когда он глубокой ночью вернулся в свое тело, то он не узнал бы своего родственника. Аура его представляла собой такое непривычное зрелище, что Вайгар и сам это почувствовал. Не имея ни сил, ни времени на то, чтобы привести ее хотя бы в относительный порядок, он прикрылся туманом и набросил на ауру защиту, вспомнив, как это проделывал дед, и тут же отключился, давая отдых измученному телу. Последнее, о чем он подумал перед тем, как заснуть, было то, как бы ему научиться
Впрочем, утром он отказался от этой мысли, потому что сон подарил ему новые возможности, о которых он никогда ранее не слышал и, уж тем более, не мечтал. А они были вполне достойными того, чтобы о них мечтать.
Во сне Вайгар обнаружил себя в лесу Ценеты, у старого дуба, между корнями которого лежала Кинари, и он не помнил, как он там оказался. Но зато точно помнил, что он заснул. Возможно, если бы он оказался в каком-нибудь другом месте, то он бы просто вернулся обратно, или провалился в обычный глубокий сон, но здесь была Кинари. Вайгар не удержался и спустился вниз. Легко проскользнув между корнями, он увидел тело Кинари, и тихо похрапывающего Квана возле нее. Вайгар осторожно опустился рядом с ней и, как всегда в ее присутствии его сердце затопила горячая волна счастья. Возможно, он был эгоистом, и больше любил свои чувства, которые возникали при виде нее, чем саму Кинари, но кто может сказать, чем на самом деле является любовь?
Он видел ее теперь совсем по-другому, чем раньше. Видел, то, чего раньше не замечал. Что смерть - это не просто схлопнувшийся кокон. Что душа Кинари, похожая на маленькую светлую бабочку, не ушла туда, откуда нет возврата, а находится совсем рядом и просто спит, как уставший ребенок после долгой игры. Что есть надежда, что она проснется, когда старый дуб, принявший на себя роль ее отца, выполнит свою работу. Надо просто ждать.
После того, что произошло с ним в последние дни, Вайгар чувствовал, что, используя свои новые возможности, сможет заставить ее вернуться, но он не хотел этого делать. Хватит уже насилия над ее душой! Лучше подождать, а там видно будет.
Вайгар и ждал, неподвижно сидя рядом с ней, до тех пор, пока кто-то очень настойчивый не начал трясти его за плечо. Тогда он вздрогнул и проснулся.
Первое, что он увидел, когда открыл глаза, было совершенно безумное лицо Даги.
– Вайгар, вставай, началось!
– Выдохнула она и начала выбрасывать из шкафов его одежду.
Вайгар поморщился от ее активности. Она показалась ему похожей на радостную и энергичную муху, которая с раннего утра жужжит и усердно бьется головой о стекло в тщетной надежде пробить в нем дырку. Вставать очень не хотелось, потому что все тело ломило и болело. Ощущение было такое же, как в дикой молодости после хорошей драки.
– Дага, перестань мельтешить!
– Проворчал он, со стоном поднимаясь с кровати.
– Ты можешь толком сказать, какого хрена случилось?
Она обернулась и окинула его горящим взглядом.
– Они перешли границу со стороны Нарги! Господин Дарэн заскочил на минуту, попросил меня тебя разбудить
– Ничего, подождут, - проворчал он, пытаясь натянуть на себя штаны, - поверь моему опыту, без меня не начнут!
Дага одарила его красноватыми сполохами, исходящими из потемневших от злости глаз. Воздух вокруг нее заколыхался от горячих потоков.
– Ты хочешь сказать, что Заргон будет сидеть и дожидаться, пока ты наденешь штаны?!!!
– Само собой, солнышко!
– Резонно возразил Вайгар.
– Он же не может начинать войну без своего главного противника!
– А тебе не кажется, что ты слишком самоуверен?
– Обманчиво мягко поинтересовалась Дага. От нее дохнуло жаром, как от хорошей печки в холодную зиму.
– Нет!
– Беспечно ляпнул Вайгар, но, глянув на Дагу, понял, что немного переусердствовал. Еще чуть-чуть, и придется тушить пожар.
– Дага, прелесть моя, мне показалось, или ты действительно похорошела? Откуда у тебя такие чудные волосы?
– Если на женщину не производят впечатления комплименты, значит, она не женщина.
Наверное, ледяной душ не подействовал бы на Дагу так, как эти слова. От жара и пламени за долю секунды не осталось и следа. Перед Вайгаром вместо разъяренной фурии семейства Ангриц стояла молодая нежная девушка и невинно хлопала глазками.
– Тебе, правда, нравится?
– Само собой! Но ты не ответила. Откуда такая роскошь?
Волосы Даги, ранее бывшие какого-то неопределенного цвета и не отличавшиеся ни густотой, ни блеском, превратились в шикарную гриву, в которой с большим успехом и безо всяких ухищрений прятались ее острые ушки.
– Помнишь, ты послал парикмахера своим служанкам? Ну, этого, незаконного Цивина? Оказывается, он хорошо знал мою мать. В память о ней он и вырастил мне эти волосы.
Вайгар встал и подошел к Даге. Ее мать погибла вместе с домом Ангриц.
– Извини, маленькая, не хотел напоминать. Но ты же теперь настоящая красавица! Шиго видел?
– Конечно!
– Дага подняла на него сияющие от счастья глаза.
– Сказал, что ему нравится!
– Ну, вот и хорошо.
– А то все: война да война! Женщина должна дома сидеть и жрать готовить.
– Все, я пошел!
Он поднял руку, провешивая портал. Дага, в планы которой сидение дома входило в самую последнюю очередь, возмутилась, испугалась и в последний момент все же успела схватить его за рукав.
– Я с тобой!
– Крикнула она, уже вываливаясь из портала посреди гостиной дома Ларов, и только сейчас поняла, куда она попала.
Удивленные светлые взгляды хозяев дома устремились на нее. Она невольно сжалась под ними и юркнула за спину хозяина, здраво рассудив, что там для нее самое безопасное место.
Вайгар заметил среди остальной родни отца и направился к нему.
– Сынок!
– Обрадовался тот, увидев его.
– О, пресветлые, как ты выглядишь?! На тебе что, ездили? И зачем ты притащил за собой Дагу? Что за легкомыслие, сын? Неужели ты и минуты не можешь прожить без женщины?