Нераздельные
Шрифт:
За тридцать минут до приземления «Леди Лукреции» фельдшер забрал из грузового отсека маленький стазис-контейнер с наклейкой «Лот № 4832 — ГЛ-Л/П». Арджент, не удержавшись, усмехнулся себе под нос. Уж кому-кому, а ему, бывшему работнику магазина, отлично известно, что наклейки зависят от придурка, который их лепит.
Когда самолет начал снижение, Арджент наведался в «заготовитель», зная, что хотя незадачливый фельдшер и проводит почти всю свою жизнь на высоте в тридцать семь тысяч футов, летун он нервозный, и перед посадкой всегда пристегивается к креслу в помещении для экипажа. Эта его привычка
— Когда остальные очухаются, проследи, чтоб сидели тихонечко, — предупредил Арджент. — Смотрите не перебеситесь тут со страху. И как только носовой конус откроется, делайте ноги, не то лишитесь их, как и всего остального.
После чего Арджент покинул трюм и как ни в чем не бывало пристегнулся рядом с фельдшером.
Но его работа на этом еще не закончилась.
Как только самолет приземлился и Дюван сошел на летное поле, Арджент отпер дверь спальни Рисы и повел девушку в «заготовитель», по дороге повторив ей то, что сказал мальчику цвета умбры. К этому моменту все ребята уже проснулись и, перепуганные, метались по трюму; однако само присутствие Рисы успокоило и утихомирило их.
— Что с Коннором? — спросила Риса, но времени на вопросы-ответы не было.
— Все схвачено, уж поверь мне.
— В том-то и дело, что не могу поверить.
— Ну и на фиг, можешь не верить.
Ардженту не следовало здесь задерживаться: в любую секунду Дюван мог чего-нибудь от него потребовать. Стакан минералки, там, или крем от солнца для его нежной кожи. Дювану вечно чего-нибудь было надо.
— Если тебе удастся спастись и ты увидишь мою сестру, — произнес Арджент, — расскажи ей, что это я тебя спас. Она окончательно рехнется на радостях.
— Погоди… Ты не пойдешь с нами?
Арджент ушел, не ответив на вопрос, потому что ответ был ясен и так. Он заключил с Дюваном договор: полгода службы за лицо. Ему необязательно быть воротиле лучшим другом, достаточно выполнять свою часть договора; и пока Арджент разыгрывает из себя недоумка, Дювану и в голову не придет, что за сегодняшними событиями стоит его собственный лакей. Для Арджента Скиннера глупость — лучшая маскировка.
А уж когда расплеты разбегутся в разные стороны, Дюван и не заметит, как Арджент применит к Нельсону свой знаменитый удушающий захват.
63 • Дюван
За годы своей деятельности на поприще торговца живым мясом Дюван Умаров не раз попадал в неприятные ситуации. Чего он только не перевидал! Тут были и неудовлетворенные покупатели с отвратительным характером, и беспринципные конкуренты, которых приходилось устранять, и, само собой, Да-Зей — постоянная угроза его бизнесу и личному благополучию. Но Дюван всегда побеждал и ухитрялся при этом оставаться джентльменом. Во всех превратностях судьбы надо сохранять голову холодной — таково было его правило. Один раз он потерял самообладание — когда умер Старки; но сегодня
Он охватывает взглядом общую картину: ребята разбегаются кто куда, наземная команда несется за ними. Половина беглецов уже по ту сторону заграждения.
— Пусть уходят, — говорит Дюван. Затем громче: — ПУСТЬ УХОДЯТ!
Телохранитель в недоумении оборачивается к хозяину:
— Но они убегать…
— Стоит ли гоняться за серебром, когда следует позаботиться о золоте?
Дюван, еле сдержавшись, чтобы не отвесить телохранителю оплеуху, поворачивается к своему лакею, беспомощно хлопающему единственным глазом.
— Скиннер! Помоги собрать транкированных и сунь их обратно в стойло! Остальные пусть катятся. — Дюван переводит взгляд вниз, на валяющегося на земле Нельсона. — Что это с ним?
— Не знаю, — отвечает Скиннер. — Должно быть, схлопотал транка.
Нельсон тоже пусть катится.
— Чего ждешь? — рявкает Дюван на Скиннера. — Иди работай!
Скиннер кидается прочь, а Дюван сосредоточивается на выполнении главной задачи дня. Он наблюдает за разгрузкой, обращая особенное внимание на стазис-контейнеры, помеченные номером 4832. Его сокровище. Разнообразные и многочисленные части Коннора Ласситера.
И только когда все ящики перегружены на самолеты, которые доставят их покупателям, Дюван позволяет себе перевести дыхание. Скиннер докладывает, что девятнадцать из ста семнадцати расплетов водворены обратно «в стойло». Что же до остальных, то разве это потери! Всего разок облететь вокруг земли, и его «заготовитель» снова заполнится. Дюван осматривается — кажется, все в порядке. Маленькие самолеты выстраиваются в очередь на взлет. Машина Нельсона здесь, но его самого не видно. Ну и плевать. Дюван свои дела здесь закончил. Он хлопает Скиннера по плечу:
— Отличная работа! А теперь приготовь-ка мне ванну.
Скиннер послушно трусит вверх по трапу; но Дюван, прежде чем вернуться в самолет, ненадолго задерживается и обдумывает, что произошло. Ясно одно: Да-Зей приложила тут свою руку. Из чего следует, что в его команде завелся предатель. Это последняя капля, переполнившая чашу терпения Дювана. Да-Зей хочет войны? Она ее получит. Дюван наберет армию опытных головорезов и покончит с Да-Зей навсегда.
Но первым делом надо разобраться с предателем, и Дюван уверен, что знает, кто это. Фельдшер был единственным человеком, у которого был доступ в «заготовитель» и в день, когда умер Старки, и сегодня. Дюван гордится тем, что вознаграждает за верность и добросовестную работу. Предательство и саботаж, напротив, должно немедленно и решительно пресекать. На бонсай времени нет. Прежде чем подняться на борт, Дюван подзывает телохранителя:
— Приказываю освободить фельдшера от его обязанностей. Приступай.
— Освободить от обязанностей, — повторяет амбал. — Транк?
— Транк, — веско произносит Дюван, — предназначен для беглецов и других капризных детишек. Фельдшеру нужно нечто более капитальное. Какая у нас следующая остановка? Корея? Наймем там нового.
С этими словами Дюван, противник насилия, поднимается на борт — пусть телохранитель делает свое дело, лишь бы все произошло не на глазах у Дювана.