Нераздельные
Шрифт:
— А почему он нам ничего не сказал? Почему хлопатели не делают разведку за нас, это же их работа? — И, конечно, вопрос, занимающий его больше всех прочих: — Почему он не взял с собой меня?
Хэйден с напускным безразличием пожимает плечами.
— Разве можно знать, что на уме у гения? — изрекает он. — Может, Старки просто хотел дать тебе больше времени с Абигейл? — Гарсон обезоружен. Не давая ему опомниться, Хэйден наносит второй удар: — Знаешь, — шепчет он, — офис, где Старки любит отдыхать, сейчас пуст… Уединенное местечко, если ты понимаешь, о чем я…
При этом предположении
Хэйден все утро меряет шагами цех, прислушивается к разговорам (или к отсутствию таковых) и пытается уловить сегодняшнее настроение людей. Он знает: толпа как семья — если один из родителей плохо выполняет свои обязанности, то вся семья идет вразнос. А есть ли родитель хуже, чем Старки? Наверно, в этом одна из причин, почему многие из ребят охотно последовали за ним: он напоминает им о доме.
— Ну и гадость эти ваши вафли! — недовольно бурчит один из аистят. Он говорил то же самое, когда им приходилось есть водянистые омлеты из плохого яичного порошка — вот то действительно была гадость. Теперь «клака» поставляет им продукты намного лучшего качества, чем те, что они могли добыть сами. И все равно находятся недовольные.
— Прошу прощения, — язвит Хэйден. — Завтра будет шведский стол с морепродуктами. Я лично прослежу, чтобы вам, сэр, достались крабовые ножки и черная икра.
Мальчишка показывает ему средний палец и дальше заглатывает свою вафлю.
Уже две недели, с того дня, когда они прибыли на заброшенную электростанцию, Хэйден не только заведует продуктовой кладовой, но и надзирает за приготовлением пищи — по той простой причине, что предыдущий шеф-повар погиб в атаке на «Лошадиный Ручей». Похоже, все последние должности Хэйдена переходят к нему от павших на поле боя.
С каждым «освобожденным» лагерем настроение аистят становится мрачнее и взрывоопаснее. Все больше угрожающих взглядов, все больше драк из-за пустяков; новые проблемы у ребят, у которых и до того проблем было выше крыши. Последняя боевая операция оставила после себя оцепенение и неопределенную ноющую боль, подобную фантомной боли в ампутированной конечности. Хотя число аистят выросло, новые люди не в состоянии заполнить вакуум, оставшийся на месте павших. И ни малейшей возможности предугадать имена и количество тех, кто не вернется со следующей операции.
По-прежнему сохраняется группа преданных сторонников Верховного Аистократа. Когда Старки взвинчивает толпу речами до градуса, при котором и сам впадает в экстаз, эти ребята стараются компенсировать общий упадок духа, крича во всю мочь, но их усилия все менее и менее эффективны.
— Где они, Хэйден?
Он поворачивается и видит девочку — та швыряет тарелку на стоящую рядом тележку для грязной посуды; тарелка падает с сердитым
— Где что? — переспрашивает Хэйден. — Ты имеешь в виду сосиски? Закончились. Зато бекона хоть отбавляй.
— Не прикидывайся дурачком. Ты сказал, что Старки ушел с группой, но я поспрашивала и выяснила, что нет только его, Бэм и Дживана. Это не те люди, с которыми он пошел бы в разведку. Сдается мне, ты как-то связан с их исчезновением.
Стычка привлекает внимание других ребят. Один парнишка встречается с Хэйденом взглядом и закатывает глаза, будто говоря: «Я на твоей стороне. Эти типы из «Холодных Ключей» — сплошь придурки». По мере вливания в батальон новых сил голоса ненавистников из «Холодных Ключей» становятся все менее и менее слышными. Хейден уверен, что даже присутствие этих ребят не помешало бы ему стать здесь лидером, если б он захотел. К счастью, он не хочет.
— Любой, у кого сохранилась хотя бы половина мозгов, сообразил бы, что Старки нужен командир штурмовой группы, чтобы определить масштабы операции, и хакер, чтобы взломать систему безопасности; иначе при атаке погибнет больше наших людей. — Хэйден подчеркивает слово «погибнет». Что оказывает нужный эффект. Ребята, сидящие с девчонкой за одним столом, беспокойно ерзают, как будто к ним в штаны налезли пауки.
— А на кой ляд нам еще один лагерь? — задает вопрос Элиас Дин, парень из тех, кто режет правду-матку. — Мы что — мало их понаосвобождали?
Хэйден улыбается. Ребята озвучивают свои сомнения вслух! Очень хороший знак.
— Старки говорит, что будем освобождать, пока не исчезнет одно из двух: либо лагеря… либо мы.
Нашествие пауков ширится и охватывает другие столы. Пауки из тех, что больно кусаются.
— Не сегодня-завтра они подготовятся как следует, — бурчит кто-то. — Мы и в ворота войти не успеем — одно мокрое место останется…
— Старки, конечно, гений, и все такое, — говорит Элиас, — но это немного слишком, а, как думаешь?
— Думать — не мое дело, — отвечает Хэйден, — хотя время от времени это со мной случается. Кстати, рад, что и с тобой тоже.
На этом он замолкает — сказанного достаточно. Не хватает еще, чтобы его обвинили в подстрекательстве к неповиновению.
«Разведывательная» группа возвращается около полудня.
— Вернулись! — кричит часовой, оставляя свой пост у ржавых ворот и вбегая внутрь станции. Поначалу Хэйден решает, что их план дал осечку или, возможно, Бэм с Дживаном отменили его, поняв, что дело не выгорит. Может, садовник, их сообщник, не явился — а его роль очень важна: его присутствие придает всей акции ощущение подлинности. Но когда Бэм с Дживаном входят в помещение, Старки с ними нет — на сей факт часовой, парнишка не слишком наблюдательный, не обратил внимания.