Нераздельные
Шрифт:
— Я мог бы попросить, но мне хотелось все разузнать самому.
— И что скажешь?
Она внимательно смотрит на него, и Кэм зарывает свои отвращение и ярость поглубже. А на поверхности он позволяет бурлить лишь приемлемому количеству двойственных чувств.
— Я подозревал, что на мне твоя работа не заканчивается. Но видеть это воочию… Это так…
— Огорчительно?
— Отрезвляюще. И, возможно, проливает свет кое на что. — Кэм бросает взгляд на ближайшего сплета, который слегка ворочается в своем предсознательном сне. — Так ты с самого начала планировала целую армию?
— Конечно
И тут Кэм понимает, что сам сыграл главную роль. Это он очаровал генерала Бодекера и сенатора Кобба. Конечно, военщине ни к чему сплеты, разговаривающие на девяти языках, цитирующие поэзию и играющие на гитаре. Ей нужны сплеты, беспрекословно подчиняющиеся приказам. Не люди — существа, считающиеся «собственностью», которым не надо платить и у которых нет никаких прав.
— О чем ты думаешь? — Роберта подходит ближе и всматривается в Кэма. Тот встречает ее взгляд не дрогнув.
— О том, что это просто гениально.
— Правда?
— Солдаты, у которых нет родных, а, значит, им не к кому возвращаться. Они не знают другой жизни, кроме военной службы. Это же блестяще! Голову даю на отсечение: ты сможешь настроить их так же, как настроила меня — чтобы свое самое большое удовольствие они находили в службе.
Роберта улыбается, правда, несколько неуверенно.
— Молодец, Кэм. Ты быстро ухватил суть.
— Это великий план. Может быть, в один прекрасный день я стану командиром армии моих братьев-сплетов?
— Весьма возможно.
Он поворачивается и непринужденно шагает к двери. Роберта идет рядом, наблюдает. Она всегда наблюдает за ним.
— Теперь, когда ты все знаешь, ты можешь успокоиться и идти по жизни дальше. И какая же у тебя будет славная жизнь, Кэм! В этом заинтересованы сами военные. На тебя должны смотреть как на принца среди крестьян, и генерал Бодекер прекрасно об этом знает. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Тебе будут оказывать всяческое уважение. Ты будешь счастлив!
Лицо Кэма, обращенное к Роберте, сияет, демонстрируя, что он уже счастлив. Когда-то давно его создательница сказала, что глаза достались ему от парня, который одним взглядом мог растопить сердце любой девушки. Роберте, наверно, и в голову никогда не приходило, насколько эффективны могут быть эти глаза в качестве оружия против нее же самой.
— Рассвет, — молвит Кэм. — Не знаю как ты, но я бы не возражал против раннего завтрака.
— Великолепно. Когда придем в особняк, отдам распоряжение на кухню.
В дверях Кэм оборачивается и бросает последний взгляд на зал, полный спящих сплетов.
«Это мои братья и сестры, — думает он. — И нельзя допустить, чтобы они родились».
Часть четвертая
Эта полоса ведет на выезд
ЗАГОЛОВКИ…
National Geographic, 4 мая 2014 года
ПЕРЕЛИВАНИЕ КРОВИ ОТ МОЛОДОГО ДОНОРА ОБРАЩАЕТ СТАРЕНИЕ ВСПЯТЬ
http://news.nationalgeographic.com/news/2014/05/140504-swapping-young-blood-for-old-reverses-aging/
BBC News — Scotland, 24
ВПЕРВЫЕ В ВЕЛИКОБРИТАНИИ ЖЕНЩИНЕ ПОДШИЛИ ОБЕ РУКИ
http://www.bbc.com/news/uk-scotland-27999349
ABC News, 25 сентября 2013 года
ВРАЧИ ВЫРАСТИЛИ НА ЛБУ МУЖЧИНЫ НОС
http://abcnews.go.com/blogs/health/2013/09/25/doctors-grow-nose-on-mans-forehead/
The Boston Globe, 19 марта 2008 года
БЫВШИЙ ВРАЧ ПРИЗНАЕТСЯ В КРАЖЕ ОРГАНОВ
http://www.boston.com/news/nation/articles/2008/03/19/ex_doctor_confesses_to_stealing_body_parts/
The Huffington Post, 6 июля 2013 года
В НАШИ ДНИ СТАНОВИТСЯ ВОЗМОЖНОЙ ПЕРЕСАДКА ГОЛОВЫ, УТВЕРЖДАЕТ ИТАЛЬЯНСКИЙ НЕЙРОБИОЛОГ
http://www.huffingtonpost.com/2013/07/06/head-transplant-italian-neuroscientist_n_3533391.html
25 • Старки
В безопасности уединенной электростанции Мейсон Майкл Старки самозабвенно отдается своему пристрастию. Он и сам знает, что подсел. Химические рецепторы его мозга настроены на особенный наркотик — экстази власти, который пульсирует в его венах, наполняя тело и душу. Старки упивается славой — о такой он до ордера на расплетение и помыслить не мог. Надо бы поблагодарить приемных родителей за то, что подписали ордер и тем самым привели в движение силы, превратившие Старки в нечто большее, чем просто человек. Непутевый подкидыш стал для всех аистят новым символом свободы.
«Особенно сейчас, когда старый обветшал».
— Слышали? Прежнюю руку Статуи Свободы отправляют на гастроли по стране, — сообщил ему Гарсон Де-Грютт. — Как сокровища Тутанхамона или всю эту дрянь с «Титаника». Можно подумать, люди захотят платить, чтоб поглазеть на старую медную лапищу!
— Захотят, — ответил Старки. — Потому что люди — недоумки. Держатся за ошметки прошлого, как будто они чего-то стоят. — Он посмотрел Гарсону в глаза. — А ты — что предпочел бы ты: обрывки прошлого или все будущее целиком?
— Мой ответ вам известен! — отчеканил Гарсон.
Вот так должен отвечать каждый член Аистиного батальона. Будущее — его, Старки, будущее — подобно фейерверку на Четвертое июля, яркому и дерзкому, громкому и поражающему воображение, но смертельно опасному для любого, кто попадется на его пути. Сама Инспекция по делам молодежи боится Старки, весь мир говорит о нем, и с теневой поддержкой хлопателей нет предела высоте, на которую взовьются его праздничные ракеты. Правда, общество, которое революционеры хотят ниспровергнуть, всегда обливает их грязью, но у истории иная перспектива. История называет их борцами за свободу. Им воздвигают памятники. Старки проследит, чтобы его статуя была отлита из куда более благородного металла, чем медь.