Непрощенные
Шрифт:
Я бросил прокаженному медяк и пошел дальше, спиной ощущая на себе колючий, ледяной взгляд.
***
– Это не гниль, – сказал Витор, обводя рукой поле.
– Уверен? – спросил я.
Витор растер пальцами почерневший колосок и понюхал.
– Уверен. Это однозначно не гниль. Если пшеницу гниль взяла, то колос воняет тухлой рыбой, а этот разит серой.
Я окинул взглядом поле. Со стороны пшеница выглядела как обычно и вроде бы даже пора собирать
– Что скажешь, Николас? – спросил я экзорциста.
– Пентаграмм и трупов черных кошек на поле я не нашел, капища тоже нет. Это точно не ведьма.
– Алхимия? – выразил я догадку.
Николас покачал головой.
– Смотрите, – сказал он и плеснул из фляжки святой воды.
Пшеница зашипела и начала дымиться, словно при пожаре. Черные колосья полопались, из них потекла мутная слизь, запах серы усилился.
– На других черных полях такого не было, – задумчиво сказал Витор, глядя на разлагающиеся под действием святой воды колосья.
Я мысленно вернулся к своим записям, вспомнил карту… Озарение снизошло на меня, словно гром среди ясного неба.
– Это потому что мы видели лишь последствия происков слуг Дьявола. Все те поля мы посещали через несколько дней после порчи.
– Действительно, – хмыкнул Витор. – Сейчас еще и часу не прошло, как начался процесс.
Я кивнул.
– Сейчас мы наблюдаем работу одного из лже-апостолов. Мы в самом эпицентре Дьяволова замысла, господа. Нужно обшарить округу, уверен, мы найдем здесь логово культистов.
– Бьюсь об заклад, что эта погань засела в сожженной деревне, которую мы видели в двух лигах отсюда, – хитро прищурился Витор. – Место хорошее, темное. Там неупокоенных душ хватит подпитать любой ритуал. Николас?
– Ставлю на заброшенную мельницу. Арон?
Я ухмыльнулся и покачал головой.
– Не в этот раз. Все равно прав окажется Николас, впрочем, как всегда, а я не в настроении оплачивать ему ужин в таверне. Да и времени на проверку всех мест нет. Скоро стемнеет, а мы все топчемся тут, как коровы на пастбище. Посему идем сразу к мельнице.
На той мельнице мы нашли иссохший почерневший труп мужчины. Когда он умер – ни я, ни Витор не смогли определить, решив, что мертвеца нужно будет забрать с собой в лепрозорий, чтобы лекарь Гюго смог его осмотреть и сказать точнее. Я бы сказал, что покойник лежит тут давно, что жара и ветер сделали свое дело, превратив останки в сухарь, но имелись доказательства иного толка. Внутри мельницы стены были измалеваны кровавыми пентаграммами. Густая
Именно капли крови привели нас в логово. Они были едва различимы на потрескавшейся земле, на пропеченных жаром камнях, на увядших стеблях дикой мяты. Вход в пещеру оказался небольшим, от посторонних глаз его прикрывали сухие ветки кустарника. Многие из них были сломаны, будто кто-то в спешке пробирался вовнутрь.
– Не нравится мне это, – сказал экзорцист. – Арон, надо бы обождать до рассвета, спускаться в подземелье сейчас может быть слишком опасно.
На это мы с Витором смолчали, рассматривая вход в пещеру. Позади надсадно скрипела старая мельница, каждый порыв горячего ветра тревожил видавший виды механизм.
– Позиция Николаса ясна. Витор, что думаешь? – спросил я.
– Надо идти и во всем разобраться. Нет смысла тянуть до утра.
– Господь наделил тебя отвагой, – кивнул Николас. – Но не забывай, что нас всего трое, можем и не сдюжить. Арон, подумай, стоит ли так рисковать?
Николас и Витор смотрели на меня испытующими взглядами, пытаясь предугадать, какое решение я приму. А я смотрел на то, как солнце неумолимо скрывается за горизонтом и жалел, что Михаэль и Гюго остались в городе, ведь помощь не помешает.
– Нужно идти сейчас, – решил я. – Нельзя ждать до утра, иначе будет слишком поздно. Помните другие поля? Мы осматривали их спустя несколько дней и ничего не находили, потому что упускали момент. А сейчас самое время, так что долой осторожность. С нами Господь, за нами святая Инквизиция.
– Аминь, – кивнул Николас и осенил себя крестным знаменем.
Мы вошли в пещеру, мрак тут же окутал нас плотным саваном. Витор зажег факел и поднял над головой. Каменный свод оказался достаточно высоким, чтобы можно было вытянуть руку. А вот спуск не внушал доверия – слишком покатый, он вел в узкий извилистый тоннель, который напоминал громадную нору. Переглянувшись, мы уверенно спустились.
Тоннель то расширялся, то снова сужался так, что идти можно было только по одному. Пахло сыростью и серой. Чем дальше мы шли, тем отчетливее становился мерзкий запах. Паутина липла к одежде, но пауков я не встречал, ровно как и летучих мышей, что показалось странным, ведь подобные пещеры – излюбленное укрытие нетопырей. Шли молча, чтобы не выдать себя, хватало и того, то свет от факела играл против нас.
Конец ознакомительного фрагмента.