Неприступные стены
Шрифт:
— Ты не умеешь врать, — усмехнулся Марко. — Ты сразу краснеешь. И пульс у тебя, как бешеный. Как у мышонка в лапах у кошки. Говори.
— Я не собираюсь ничего говорить, — отрезала Оливия. Ей не понравилось сравнение с мышонком. — И потом, я все забыла.
— Да? — сказал Марко. — Как жаль. Тогда мне придется самому поговорить с твоей подругой. Она, кажется, дочка викария? Тогда я знаю дорогу.
Оливия закусила губу. Марко улыбнулся. Она лжет, и он прекрасно знает, почему. Ей наговорили про него гадостей, и она в отместку устроила сцену
— Нет! Я... Не надо. Я не хочу, чтобы ты портил отношения с соседями, — нашлась Оливия. — Мне тут жить.
Повисло напряженное молчание.
— Не обязательно, — сказал, наконец, Марко. Он легко провел ладонью по ее щеке, по шее, по плечу, потом положил руку ей на грудь. — Мы можем поселиться в Испании. Вместе с Джонни, конечно.
Он, прищурившись, смотрел ей прямо в глаза, ожидая ответа.
От его прикосновений у Оливии кружилась голова. Она сказала первое, что пришло ей в голову:
— Тогда исполнится твоя мечта — из этого дома можно будет устроить гольф-клуб.
Марко выпрямился и расправил плечи. На что он надеялся! Оливия ни шагу не сделает ему навстречу, а он хотел, чтобы она бросила родной дом.
— У меня никогда не было намерения делать из этого дома гостиницу, гольф-клуб или что-то подобное. Это настоящий архитектурный шедевр, а я, как ты понимаешь, знаю толк в красоте. Так что, если ты думала, что я хочу устроить тут отель, ты была просто дурочка.
Нет, она совсем не дурочка. Она тоже может сложить два и два!
— Я знаю, что у тебя не было планов на дом. Иначе ты выкупил бы мою долю, когда я предложила.
Марко смутился. Ага, поделом ему.
— Но одно время я действительно думала, что ты нацелился на мой дом. Четыре года назад Памела, услышав, что ты за мной ухаживаешь, предположила, что тебе нужен дом. И она рассказала мне многое про тебя. Рассказала и о той женщине, Луизе, с которой ты имел долгую связь, а потом бросил ее. Да еще поручил другой своей любовнице купить ей прощальный подарок! Вот это мне и рассказала Памела, так что к викарию ходить тебе незачем. Да, забыла еще одну вещь. Она сказала, что у нас слишком большая разница в возрасте.
Марко, недоуменно, покачал головой.
— И ты ее слушала? Значит, я оказался в твоих глазах злодеем.
— Ты что, будешь утверждать, что она лгала? — вкрадчиво сказала Оливия.
— Не совсем. У нас действительно большая разница в возрасте. У меня больше жизненный опыт. И что я должен был, по-твоему, сделать? Рассказать невинной восемнадцатилетней девочке обо всех своих связях?
Оливия покраснела. Ему удалось так все представить, что она, действительно, выглядит наивной дурочкой.
— Нет, — буркнула она. — Сомневаюсь, что ты смог бы припомнить хотя бы половину.
Он усмехнулся.
— Память иногда подводит меня. И все же я хорошо помню, что четыре года назад брат Памелы был твоим ухажером. Тебе не приходило в голову, что Памела нарочно поливает меня грязью? В интересах брата, так сказать?
Оливия покачала
— Мы с Саймоном и Джинни с пеленок вместе. Мы просто хорошие друзья. Он всего лишь выручил меня в тот момент, когда я узнала, какой ты негодяй, и поняла, что ты хочешь причинить мне зло.
— Зло, - повторил Марко. — Да ты и не знаешь, что такое зло. Как же мне хочется свернуть твою красивую шейку!
Он отстранил ее от себя.
— И как я не догадался! — проговорил он.
— Он просто друг, — повторила Оливия. — Он оказался в нужный момент в нужном месте. Я плакала у него на плече, и тут появился ты.
Он грустно покачал головой.
— Ладно, Оливия, что было — то было. Сейчас мы вместе. Пока вместе.
8
Уже пять недель Марко живет вместе с ней в Ковердейл-парке. Жизнь ее совершенно переменилась. Оливия сидела за столом, рассеянно постукивая пальцами по каретке пишущей машинки. Джонни спал, а она сидела в своей старой комнате и пыталась работать. Только ей плохо это удавалось.
Сейчас Марко уехал по делам в Нью-Йорк, и она ужасно скучала по нему. Она грустно улыбнулась. Тяжело всем сердцем любить человека и бояться сказать ему об этом.
Марко прекрасно ладил с Джонни, а всех ее знакомых просто очаровал. На вечеринке, которую они устроили через неделю после возвращения, он был душой компании. К счастью, Памела к тому времени отбыла в Америку, так что больше столкновений между нею и Марко не было. Однако, перед отъездом она имела серьезный разговор с Памелой по телефону. Завершился этот разговор мрачным пророчеством Памелы:
— Все это закончится катастрофой. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, милая.
Оливия постучала по деревянному столу — пока Памела ошиблась. Пока. Марко был просто идеальный муж, ровный и вежливый. Только ночью в постели он превращался в ненасытного и бесстыдного любовника. Эта любовь была для нее как наркотик, и она страшно страдала в разлуке. Иногда она почти верила, что он любит ее. Иногда корила себя за слабость и уступчивость: она не в силах была сказать ему «нет».
Но теперь пора это прекратить. Теперь она отвечает не только за себя. Она со вздохом наклонилась к пишущей машинке.
— Вот ты где прячешься! — раздался за спиной знакомый волнующий голос.
Она вскочила. Марко стоял в дверном проеме, широко улыбаясь. Пиджак и галстук он успел снять и где-то бросить, ворот рубашки был расстегнут, брюки чуть помялись. Волосы растрепались и падали на лоб темными завитками. Выглядел он не таким высокомерным и самоуверенным, как обычно.
— Скучала? — прошептал он, утыкаясь лицом в ее шею.
Да! Да! Да! — хотелось ей закричать. Его глаза пристально вглядывались в ее лицо. Впервые она заметила, что под глазами у Марко залегли тени. Вид у него был утомленный. Ей так хотелось обнять и приласкать его, но вместо этого она сказала ровным голосом: