Неприличные
Шрифт:
– Проголодался, обиженка? – Опускаюсь на корточки и глажу пушистого суетолога.
Улыбаюсь, вспоминая Вику. Это она придумала коту прозвище. Кстати, про нее.
Я достаю телефон из сумки и набираю подругу. Гудки идут, но она не отвечает. Тогда пишу СМС: «Как дела? Перезвони».
Обычно Вика что-то сама сто раз на дню напишет, а тут почему-то подозрительная тишина… Неужели она до сих пор с этим Мишей?..
Мысли опять возвращаются к Жене. Господи, да за что мне это!
Резко встаю и встряхиваю головой, будто это поможет выбросить мысли о Тонике. Но
Как не помогают ни душ, ни учебник, ни приготовление ужина, ни Симон, ни сериал. Ничего! Проклятье какое-то!
Еще и занимаюсь всякой ерундой, когда могла бы получать яркие, незабываемые эмоции.
Я захлопываю книгу и иду на кухню пить компот из смородины. Осталось еще немного ягод, и они уже слегка потекли. Думала выкинуть их, но жалко… Открываю гугл и смотрю, как приготовить пирог с начинкой. Это действительно отвлекает, и я наконец перестаю думать о Тонике.
Пью чай, ем пирог и настолько погружаюсь в сериал, что даже не сразу слышу стук в дверь.
Симон подрывается с дивана и бежит в прихожую. Никто его этому не учил, но с первых дней появления в квартире он так делает. И это каждый раз вызывает улыбку. Какой-то котопес мне достался.
Подойдя к двери, смотрю в глазок. Когда я вижу, кто за ней, кровь в венах воспламеняется, а светлячки и бабочки от эйфории валятся в короткий обморок. Отойдя от шока, они начинают свою несанкционированную вечеринку: накрывают стол, вешают гирлянды, на всю врубают музыку.
Первый порыв – защитная реакция. Сбежать в спальню и притвориться, что ничего не слышала, не видела, и это вообще мне снится. Но днем мы подобное уже проходили. Либо буду не спать полночи и думать о Тонике, о том, что надо было открыть ему, либо же… Вот второй вариант мне и всем моим насекомым нравится больше. Подключаюсь к их вечеринке, открываю дверь и впускаю главного гостя на порог.
Тоник стоит, прислонившись к косяку, держит в руках телефон.
– Ками, – улыбается он своей фирменной улыбкой и выразительно смотрит на меня. Жаль, полумрак в прихожей и на лестничной площадке не дает увидеть всю красоту его голубых глаз. – Я уж думал, не откроешь. Спала?
– Собиралась.
Симон рядом издает какие-то непонятные звуки, чем-то похожие на рык.
– Сторожевой пес, не меньше, – смеется Тоник и в ответ шипит на кота.
Симону это не нравится, а мне – безумно… Хоть Женя и ведет себя как самоуверенный нахал, но ему это идет. Или это вовсе не образ, а он такой и есть?
– Впустишь, Ками?
– Мне бы не хотелось, – отвечаю честно и предпринимаю еще одну попытку свернуть пошлый шабаш бабочек и светлячков.
– А мне как раз наоборот, – напирает Женя.
– Сначала свидание, – настаиваю я.
– Уверена, что хочешь сейчас куда-то идти?
Я совершенно ни в чем не уверена и не хочу никуда идти. Но сдаться вот так просто второй раз подряд… Это точно не начало шизофрении? Или какой-то другой психической проблемы. Может, я нимфоманка? Ну ведь нормальные девочки так не поступают… Хотя откуда взялись эти понятия и нормы? Общество определило? Установки с детства? А не спать ночью и думать о том,
Кажется, я окончательно запуталась. И совершаю сейчас огромную ошибку. Но я одна, а трепещущей живности явно больше.
Делаю шаг назад, и Тоник заходит в квартиру. Симон спасается из прихожей бегством.
– Свидание не обещаю, а ужин – да. – Женя протягивает руку с пакетом. – За романтический, конечно, не сойдет, но если у тебя есть свечи…
– Есть. По крайней мере, где-то оставались… Недавно свет отключали… Какая-то авария… – Не знаю, зачем я об этом рассказываю, это ведь не важно.
Он ставит пакет на комод и приближается. Обнимает за талию, и внутри начинается самый настоящий чувственный пожар.
– Ками… – выдыхает Тоник мне в шею. Отстраняется и изучает мое лицо своими красивыми глазами.
Все сомнения отступают. Может, неправильно, может, не вовремя, но это так желанно!
Он прижимает меня к стене и целует, отчего ноги мгновенно слабеют. Обхватываю его за шею и отвечаю.
Потрясающе!
Это будто я и в то же время не я. Такое поведение и отклик и впрямь мне несвойственны. А я сегодня, между прочим, трезвая. Да и в прошлый раз не сказать чтобы много пила. В момент близости алкоголь был лишь в крови, голова-то ясно соображала.
Хотя разве то, что мозг выдает сейчас, – это ясно?
Женя ненадолго прерывает поцелуй и смотрит в глаза. Скользнув рукой ниже, кладет ее на ягодицы и сжимает их. Сдвигает пальцами трусы. Гладит складки, растирая смазку, и будто упивается тем, что я так на него реагирую.
– Если бы ты не впустила, пришлось бы пробираться через балкон. Умолял бы соседей открыть мне дверь и лез бы с этим пакетом по карнизу.
– Ты бы так не сделал…
– Хорошо, что ты не стала подвергать меня опасности. Двадцатый этаж, Ками, а я без страховки. Даже мокрого места не осталось бы. Ну и до слез я по-другому могу тебя довести.
Он целует глубоко, жадно, а затем, подхватив на руки, несет в спальню.
Все-таки Женя благоприятно влияет на мою самооценку… и установка, что приличные девочки не спят с первым встречным, стираются словно ластиком.
Сердце сходит с ума и пульс гудит в ушах, когда Тоник опускает меня на кровать и придавливает собой сверху. Не помню, как мы избавляемся от одежды, и всхлипываю от удовольствия, кричу, ощутив первый толчок и аккуратное проникновение.
Эмоции от секса, как и в ту ночь, по нарастающей. Женя словно на самом деле задался целью довести меня до слез. От удовольствия.
Друг от друга мы отлипаем лишь спустя несколько часов. Нет сил пошевелить даже пальцем. Тоник уходит в душ, а я закрываю глаза и проваливаюсь в беспамятство.
– Ками…
Легкие поцелуи опаляют шею, ключицу, грудь. Это так приятно.
– Я поехал. Закроешь за мной дверь? – доносится тихий шепот.
Несколько секунд пытаюсь понять, где я и что тут делаю… За окном уже утро. Я в своей постели. Перед глазами, словно кадры на перемотке, мелькают последние события. Может, мне все приснилось?