Непоседа

Лукьяненко Сергей Васильевич

— И заходи ко мне в гости, — продолжал Адрон. — Я тебя познакомлю с сыном. Ему полезно поговорить на нашем языке, а то он его совсем уж забросил. А я патриот нашего милого королевства, я хочу, чтобы сын впитал в себя наш язык и культуру!

К радости Трикса, в разговор немедленно вступил Васаб:

— А сколько лет твоему сыну, о любезный?

— Двенадцать.

— Тогда, вероятно, он еще не женат? — сладким голосом спросил Васаб. — Не познакомить ли его с моей младшей дочерью, она чуть старше, но это не беда…

— Интересная мысль, —

кивнул Адрон. — А я бы не против был познакомить старшую дочь с одним из твоих сыновей.

Мужчины сели ближе друг к другу и стали что-то тихонько обговаривать. Дочери Васаба захихикали и были немедленно отправлены прочь из-за стола.

Молчавший до тех пор Сутар облизнул жирные от плова пальцы, вытер их о бороду, тихонько, принужденно рыгнул и сказал:

— Как я счастлив, что уже выдал замуж дочерей и женил сыновей… Скажи, молодой волшебник, что ты ищешь в нашей стране?

Трикс подумал и решил ответить честно:

— Я бы очень не хотел, чтобы мы воевали. Меня попросил один знакомый… дракон. Чтобы я как-нибудь остановил Прозрачного Бога.

Самаршанец не стал ни смеяться, ни выказывать удивления, а кивнул и сказал:

— Это достойно уважения. Я тоже не хочу, чтобы у нас правил Прозрачный Бог, а еще больше — чтобы началась война… Ты попросил моего уважаемого друга Сад ар Тамака свести тебя с влиятельными людьми. Поверь, он достойно выполнил твою просьбу как минимум наполовину. Чего же ты хочешь от меня?

— Я хотел бы встретиться с Великим Визирем. А еще — с султаном.

Сутар кивнул.

— Это разумная, хоть и сложная просьба. Что именно ты хочешь сказать Великому Визирю?

— Что очень опасно дружить с витамантами — даже ради победы над врагом, — волнуясь, объяснил Трикс. — Витаманты говорят, что хотят вечной жизни для всех. Но для этого они вначале всех убьют. Пусть лучше Самаршан попросит союза с королевством…

— Достойный Аблухай не очень-то доверяет Маркелю, — спокойно ответил Сутар. — И скажи честно, мальчик… если войска королевства войдут на наши земли… если мы будем ослаблены войной с Прозрачным Богом… выйдут ли ваши войска обратно?

Трикс пожал плечами и огорченно сказал:

— Я не знаю. Маркель — хороший человек. Но он король, а король не бывает плохим или хорошим, он бывает только королем.

— Ты неглуп. — Сутар кивнул. — Живи ты среди нас, я бы взял тебя в ученики.

— А чем вы занимаетесь? — спросил Трикс.

— Я — придворный шут султана Абнуваса и его визиря Аблухая.

— Шут? — удивился Трикс.

— Да. Ты удивлен, что шут может быть влиятельным человеком при дворе?

— Ну что вы! — Трикс замотал головой. — Я читал, что шут Джико при короле Маркеле Нерешительном пользовался таким влиянием, что король спрашивал у него совета, даже выбирая невесту… И вообще, шут — профессия уважаемая, почетная… Только вы такой… печальный.

— Я же не на работе, — пояснил Сутар. — Тут за день так, знаешь ли, нахихикаешься, что вечером хочется поплакать. Не один

шут сгорел на работе, пытаясь смешить людей во время отдыха. Если я прихожу домой, а жена готовит, то я гоню ее с кухни и сам режу лук. А если ужин уже готов, то зову детей и прошу их рассказать все самое ужасное и печальное, что они видели за день. Однажды Аблухай был в большом расстройстве, он проиграл в поэтическом конкурсе, куда послал свои врубайи и казели под чужим именем. Мне пришлось веселить его весь день, с утра до позднего вечера. И тогда мне пришлось пойти к нищим и попросить их рассказать, как они дошли до жизни такой. Я их до полуночи слушал, прежде чем отпустило…

Этот рассказ неожиданно тронул Аннет. Она спорхнула с плеча Трикса и села на руку шута, которую тот ей вежливо подставил.

— Если тебе захочется погрустить, можешь позвать меня. Я расскажу тебе о трудной и горькой жизни маленьких цветочных фей. О том, как безответна может быть их любовь… — Голос Аннет дрогнул. — О том, как коварны бывают некоторые продукты их питания… Об ужасах холодной зимы, когда бедные феи, чьи цветы погибли от мороза, забиваются в мышиные норки… или просятся в человеческие дома, где всю зиму отрабатывают право жить на герани и фиалках, развлекая детей и даже истребляя тараканов…

— Печальная история. — Сутар просветлел лицом. — Я обязательно попрошу тебя о помощи, когда рабочий день будет уж слишком тяжелым.

— Так вы поможете мне встретиться с Великим Визирем? — гнул свое Трикс.

— Да, — кивнул шут.

— А с султаном?

Самаршанец покачал головой.

— Боюсь, что это невозможно.

— Почему? — спросил Трикс.

— Мудрейший Абнувас очень занят государственными делами.

— Но разве то дело, о котором я хочу поговорить… — начал Трикс.

— Я попробую устроить твою аудиенцию с визирем уже завтрашним вечером, — сказал Сутар.

— А когда…

— Это то, чем я могу тебе помочь, — чуть повысил голос Сутар. — И пойми, что никто не поможет тебе большим.

Васаб испуганно посмотрел на Трикса и тот смирился.

— Благодарю тебя, Сутар Бухул.

— Приятно было с тобой поговорить о делах, — кивнул шут. — От долгого разговора даже пересохло мое горло…

Васаб кивнул жене, та неодобрительно поджала губы, но все-таки ушла и вернулась с большим глиняным кувшином, откуда разлила по маленьким пиалам бледно-белую жидкость. Ни Триксу, ни Иену ее не досталось.

— Прости, но у нас не принято наливать арка юношам, — смущенно пояснил Васаб. — Но если ты все-таки хочешь попробовать…

Трикс не захотел. Он слышал, что в Самаршане делают из забродившего молока напиток, который крепче любого вина, но все, кому доводилось его пробовать, отзывались об арка не слишком восторженно. Впрочем, это, наверное, было делом вкуса и привычки — Адрон пил арка радостно и помногу, быстро хмелел и почему-то грустнел. Трикс маялся. Ему хотелось уже пойти спать, но это выглядело бы невежливым.