Непокорный
Шрифт:
— Кто-нибудь, кого я знаю?
— Барри Шепард. У него здесь должок.
Уэйд помнил Шепарда, Как и Келли, это был человек без совести, человек, которому нравилось причинять боль.
— Сколько он отсидел?
— Пять лет.
Уэйд украдкой вздохнул. Значит это никак не связано с Мэри Джо. Он понадеялся, что то же самое относится и к людям, которые помогли ей несколько дней назад. Подобная мысль была ему внове. Еще несколько недель назад его вообще не волновали люди, подобные Эбботам.
Ему хотелось поподробнее расспросить о Шепарде, но вопросы могли вызвать подозрения. Он узнал то, что
— Думаю, мне следует вернуться до темноты. Я не настолько знаком с местностью.
— Уверен, что не захочешь поехать с нами?
— Я больше не могу стрелять. Из-за меня нас всех поубивают. — Он поднялся, ожидая, что сейчас его пронзит пуля.
— Аллен, — окликнул его Келли. — Мы сегодня же сменим лагерь.
— Не доверяешь мне?
— Я вообще никому не доверяю.
Уэйд запнулся.
— А мое слово для тебя что-нибудь значит?
— Нет.
Уэйд улыбнулся:
— Чего ты хочешь?
Келли тоже улыбнулся, но от этой улыбки кровь стыла в жилах.
— И не переходи мне дорогу, приятель. Многие считают, что Брэд Аллен умер. Они будут счастливы узнать, что это не так.
Уэйд кивнул. Он получил все, что ему было нужно. Не спеша подойдя к коню, он сел в седло. Потом повернулся к Келли и снова кивнул. Единственная дань вежливости, которую он сумел из себя выжать. Развернув Кинга Артура, он начал медленно спускаться с холма, все еще удивляясь, что остался жив. С годами Келли, как видно, смягчился.
Или нет?
Сомнение так и не покинуло Уэйда. Что нужно Клею Келли? Уэйд поехал вверх по течению, в противоположную сторону от «Круга Д», чувствуя, что на почтительном расстоянии за ним следует всадник. Придется как-то оторваться от него.
Уэйд не особенно гордился, что старые инстинкты к выживанию дают о себе знать, что ум его работает так же, как и раньше, что он нужен Клею Келли, который видит в нем свою ровню.
По правде говоря, это пугало его до смерти.
Глава 14
Почти вся замужняя жизнь Мэри Джо была связана с ожиданием. Она ждала, вернется ли ее муж домой живым или его привезут мертвым. А потом был Тай. И друзья. Очень много друзей, которые однажды уезжали и не возвращались.
Она поклялась, что больше никогда на это не пойдет. Не только ради себя, но и ради Джеффа.
И вот теперь опять меряет в сумерках шагами крыльцо, как часто делала в былые времена. В нутро будто загнали кол. Сердце бешено колотилось. Где же Уэйд?
Ведь он еще не оправился после раны. Что если конь под ним споткнулся? Что если тот, кто недавно украл скот, подстрелил его?
Что если он уехал навсегда?
Сегодня утром Джефф был горько разочарован, когда узнал, что он уехал. Она предложила сыну взять ее кобылу и отправиться в город вместе с Эдом и Такером, чтобы забрать готовое клеймо и купить несколько опор для ограды.
Прошлой ночью она пыталась убедить себя, что ей нужно поехать вместе с ним.
Он вырастет в ненависти к людям, которых не знает и не понимает. Эти слова всю ночь вертелись у нее в голове. Не все индейцы одинаковы. Точно так же, как не все белые одинаковы.
Тех
И все же детские воспоминания о зверствах, наводивших ужас на весь западный Техас, остались с ней. Многие годы по ночам ее преследовали кошмары.
Днем она поняла, что не сможет поехать с Уэйдом, не сможет позабыть свои страхи и рискнуть жизнью Джеффа. Она до сих пор слышала крики сестры, помнила усталое лицо отца после очередных бесполезных поисков. Она видела невероятно истерзанное тело подруги, лежавшее рядом с телами матери, отца и братьев. Она не забыла те ночи, когда ее семья пряталась в их маленьком домике, с ужасом прислушиваясь к малейшему шуму. Она до сих пор ощущала тот страх, заставлявший ее вздрагивать даже теперь. Юты ничем не отличались от других индейцев. В этих краях каждый мог бы рассказать жуткую историю об угоне скота или массовых убийствах. Одно из них произошло двадцать лет назад недалеко от ее собственного ранчо, и люди до сих пор говорят о тех зверствах, что были сравнительно недавно.
Она доверила Уэйду свое ранчо. Но доверить ему сына пока не могла. Слишком много в ее жизни было потерь.
Но она не могла забыть, как он в ней разочаровался. Ей показалось, что она чуть не потеряла доверие, которое возникло между ними.
Джейк, лежавший на крыльце, с трудом поднялся и тихо зарычал, а потом бешено залаял, заметив одинокого всадника, скрытого тенью. Сердце ее громко забилось, и кровь побежала быстрее. Она еле сдержалась, чтобы не броситься ему навстречу.
Он повел коня к загону. Она оставалась в тени крыльца, и если он ее заметил, то не подал виду. Плечи у него были опущены, он казался усталым, и ей стало любопытно, куда же он ездил.
Пока Уэйд возился с седлом, она вглядывалась в его профиль. Морщины на его лице, казалось, стали глубже, как будто какое-то недавнее событие ускорило ход времени. Ей было больно смотреть, как он пытается справиться с седлом, не желая перекладывать эту работу на кого-то другого. Она была знакома с такой гордостью, которая убивала человека, и возненавидела ее.
Сняв наконец седло, он повел коня в сарай. Джейк спустился с крыльца и захромал к Уэйду, чтобы поприветствовать его, без устали размахивая хвостом. Уэйд остановился, подождал собаку, потом наклонился и почесал ей за ухом. Подняв голову, он увидел Мэри Джо и на секунду смешался. Почтительно кивнул, не больше, и исчез в сарае с Кингом Артуром.
Мэри Джо ушла в дом. Нервничая и не зная покоя, она весь день энергично стряпала, как поступала, когда ждала отца маленького Джеффа или Тая. Свежий хлеб. Яблочный пирог. Коврижка. Приготовила окорок в меду. Потом присела на секунду, думая, чем бы еще заняться. Джефф уехал в город вместе с Такером и Эдом, вернутся они не скоро. Ей хотелось повидать Уэйда, поговорить с ним, но он, видимо, не хотел иметь с ней ничего общего.
Тут ее взгляд упал на коврижку. Трясущимися руками она отрезала от нее большой кусок, бросила его на тарелку, налила стакан молока. С угощением в руках, с дрожью в коленках, она вошла в сарай, спрашивая у себя, не совершает ли она величайшую ошибку своей жизни.