Непокорный
Шрифт:
Они выбрали сорок голов по четыре доллара каждая — купить больше им было не по карману, — как решили Мэри Джо и Уэйд.
Эббот внимательно следил, как они выбирают телят, а в конце торга ухмыльнулся.
— Я подкину еще в придачу пару телочек. У меня есть отличный бык. Одолжу вам его на месяцок.
Мэри Джо одарила его ослепительной улыбкой, которая всегда обжигала Уэйда как огнем.
В конце сделки Джо Эббот протянул руку.
— Было приятно иметь с вами дело, мистер Смит. Надеюсь, вы поживете здесь подольше.
Уэйд почувствовал крепкое рукопожатие,
— Мы вам обязаны.
Работники Эббота отогнали выбранных животных от стада, и Уэйд со своими спутниками отправился в обратную дорогу, не сказав больше ни слова.
В пути ему пришлось нелегко, нужно было следить, чтобы животные не разбежались. Ни Кинг Артур, ни старик Сет не были обучены сгонять или отсекать стадо. Но Уэйд всегда отлично справлялся с лошадьми, а Кинг Артур схватывал все на лету. Как и Мэри Джо на своей послушной кобылке, и юный Джефф, несмотря на медлительность старого коняги.
И все же, когда они вернулись на ранчо, было уже поздно. Эд и Такер успели починить ограду загона, в котором животным предстояло пробыть, пока не будет готово новое клеймо.
Оба работника похвалили стадо. Они разыскали восемь голов со старым клеймом Каллауэйев и пригнали их на ранчо. Итого пятьдесят животных.
— Начало «Круга Д» положено, — гордо сказала Мэри Джо, когда дело было сделано.
Уэйд пытался не замечать торжествующего блеска ее глаз. Если оценивать здешние хозяйства, то ее ранчо было бы на одном из последних мест, но он все равно видел, что Мэри Джо очень довольна, и сознание этого согревало его. Она что-то создавала. Вместе с ним. Он подавил тяжелый вздох, впервые признавшись себе, что впустую прожил последние годы, даже когда у него был Дру. Он избегал жизни, избегал людей, избегал настоящих дел. Он сблизился с ютами по многим причинам, среди которых не на последнем месте стояла та, что они были кочевниками, снимавшимися с места целым лагерем за один день. Но теперь он жаждал чего-то другого.
— Что-нибудь не так? — участливо спросила Мэри Джо. и радость в ее глазах почти угасла.
Уэйд удивился, ведь она не часто позволяла себе задавать вопросы.
— Все в порядке, — коротко бросил он и отвернулся, чтобы расседлать коня.
Такер и Эд ушли в барак, а Джефф, едва успев расседлать коня, умчался проведать Джейка, которого оставили одного дома.
Уэйду было ненавистно, что Мэри Джо наблюдает за его попытками расседлать Кинга Артура и видит, как он неловок, как ему трудно справиться с такой простой задачей. Но когда он обернулся, ее рядом не оказалось — она уже отошла и расседлывала свою кобылу. Уэйд не знал, то ли ему обижаться на такую предусмотрительность, то ли испытывать благодарность. Он предпочел обидеться.
Покончив с делом, он зашагал по двору к сараю. Теперь,
— Уэйд, — тихо, но отчетливо произнесла она. Он обернулся. — Вы останетесь на ужин?
— Нет, — ответил он.
На ее лице появилось разочарование, но быстро исчезло, спрятавшись за маску невозмутимости. Отказ обидел женщину. Уэйд видел это, но не собирался извиняться. Внезапно его охватил гнев. Он сам не мог бы объяснить почему, но чувствовал, что это как-то связано с мимолетным приступом гордости и сознанием, что он не имеет никакого права на эту гордость. Он не мог себе позволить такие чувства, как впрочем и другие, если дело касалось Мэри Джо Вильямс.
Он снова двинулся к сараю.
— Спасибо, Уэйд. Спасибо за сегодняшний день.
Он не сделал ни шагу — ни к ней, ни к сараю — буквально прирос к земле, не видя безопасного островка ни там ни туг.
— Не стоит меня благодарить. Я возвращаю долг, только и всего.
Любого другого на ее месте от этих слов бросило бы в холодный пот.
— Возможно, — сказала Мэри Джо. — Но не каждый сделал бы это так хорошо.
— Купить скот, когда есть деньги, совсем не сложно, миссис Вильямс. У Такера вышло бы не хуже.
— Не думаю, — сказала она. — Вы понравились Джо Эбботу. Он с самого начала поверил в вас. Кроме того, без вас у меня не было ни Такера, ни Эда.
— Но теперь они у вас есть, а это все, что вам нужно.
Наступило молчание, долгое и тягостное. Он хотел заставить себя идти, но его ноги по-прежнему словно приросли к земле. Он скорее почувствовал, чем увидел, как она подошла поближе. Ощутил аромат цветов, который от нее исходил, несмотря на трудный день, пыль и тяжелую поездку. Аромат цветов и женщины. Влажная блузка прилипла к ее телу, подчеркнув упругую грудь и тонкую талию. Из длинной косы, в которую она заплела прекрасные рыжеватые волосы, выбился локон и упал ей на щеку.
У него заныли чресла от желания. Ему хотелось дотронуться до ее волос, тихонько провести по зардевшейся щеке, обхватить рукой влажное тело. Ему хотелось ощутить ее, насладиться ее женственностью. Господи, как ему хотелось утонуть в ней.
Она уставилась ему прямо в глаза.
— Значит ли это, что вы уезжаете?
— Я никогда не намеревался остаться. Вам это известно.
— Но так скоро?
— Я вам больше не нужен.
Нет нужен. И даже больше, чем прежде.
— Такер и Эд не останутся, если вы уйдете.
— Я с ними поговорю.
— Еще месяц, — торговалась она.
Он понимал, что не сможет выдержать еще месяц такой жизни. Не сумеет так долго сдерживаться, чтобы не обнять ее. Уэйд ответил на ее прямой взгляд.
— Я съезжу к ютам на пару дней. Это нужно сделать.
— Когда?
— Я хочу кое-что завтра проверять. Если все будет в порядке, уеду на следующий день. Мне придется воспользоваться лошадью Джеффа.
Она стояла, покусывая губу, совсем как слабая, растерянная женщина. Она редко выглядела слабой, тем более растерянной, и Уэйда пронзила нежность. Голос его смягчился.