Непогребенный
Шрифт:
Пока служанка убирала суповые тарелки, ненадолго установилась тишина.
– Но если не Гамбрилла, то кого собирался Бергойн обвинить? – спросил я.
Библиотекарь загадочно улыбнулся:
– Помните, во время той бури погиб один из мальчиков певчих? – (Я кивнул.) – Это был племянник Гамбрилла.
– Совпадение? – Я вспомнил намек доктора Локарда, что мальчик был убит.– Вы возлагаете вину на Бергойна?
– Откуда мне знать, что случилось той ночью? Мне под силу только строить предположения, как, впрочем,
Если мальчика убил Бергойн, ему требовался мотив. Причем очень существенный. Что могло таковым послужить? Внезапно я догадался, на что намекает Локард.
Я бросил взгляд на миссис Локард, которая что-то обсуждала со служанкой.
– Думаю, я понял, кого Бергойн собирался обличить. Локард кивнул. В тот же миг его жена обернулась к нам и произнесла:
– Прошу прощения, доктор Куртин. Вы говорили, бедный каноник был убит каменщиком. Но в таком случае кто убил самого каменщика?
– Очень хороший вопрос.
– Лимбрик, – заявил доктор Локард.– Помощник каменщика.– Заметив на моем лице скептическое выражение, он добавил: – Без подручного как сумел бы Гамбрилл водрузить на место плиту, заживо замуровав Бергойна?
Я поткал плечами:
– Но разве это посильная задача даже и для двоих?
– Вполне – с помощью ворота, который был приготовлен на лесах. Там имелся свинцовый противовес, так что они могли медленно спустить плиту до нужного места.
– Двоим это тоже было бы трудновато, – пробормотал я.
– У вас имеется лучшее объяснение, доктор Куртин? – Доктор Локард улыбнулся краешком губ.
– Все, что мне доступно, это выдвинуть гипотезу. Мне кажется, я могу вообразить себе, что случилось той ночью...
– Не следует выходить за пределы достоверных фактов, – прервал меня библиотекарь.– Согласно имеющимся свидетельствам, это произошло так: когда Бергойн взял ключи и ночью отправился в собор, Гамбрилл и Лимбрик последовали за ним. Они напали на него и, когда он потерял сознание, решили, вероятно, что он мертв. Они подняли его на леса, затолкали в выемку и закрыли мемориальной плитой.
– Задача, которая едва по плечу пяти-шести человекам, – дополнил я. Его гипотеза казалась куда более фантастической, чем моя собственная.
Доктор Локард кивком обозначил, что слышал мое замечание, но, проигнорировав его, продолжал:
– Затем Лимбрик убил Гамбрилла, обрушив на него леса.
– Зачем они сняли с Бергойна верхнее платье и зачем Гамб-рилл надел его на себя?
– Это второстепенные детали.
– По-настоящему убедительная версия должна разрешать все загадки.
Встав, чтобы разрезать принесенный служанкой ростбиф, хозяин произнес:
– Надежда нереальная и, я бы сказал, странная в устах историка.
Эта реплика меня обидела, но я подумал, что лучшей местью было бы найти доказательство его неправоты. Резонерство доктора
Я заставил себя улыбнуться:
– У нас совершенно разные подходы. С моей точки зрения, на достоверность может претендовать только та гипотеза, которая объясняет все, даже странности. Создать приблизительную версию, учитывающую лишь основные элементы загадки, в любом случае нетрудно. Но если она закрывает глаза на противоречащие ей факты, ее нельзя признать удовлетворительной .
– Какая же гипотеза удовлетворила бы вашим требованиям, доктор Куртин?
– Кое в чем, быть может, причудливая, но объясняющая все странности. А чтобы такую создать, зачастую требуется немалое воображение.
Доктор Локард неприязненно поджал губы:
– Историку это не подобает.
– Однако противоположный подход ничуть не лучше, ибо чреват разрушением. Если в деле имеются противоречия или нелепости, их объясняют ошибками или обманом. Но в большинстве случаев кажущиеся несоответствия являются следствием неких обстоятельств или мотивов, не упомянутых в исторических записях. Я хочу только сказать, что долг историка – искать недостающий фрагмент головоломки.
– Не могу с вами согласиться. Историк обязан придерживаться известных фактов, а не иллюзий, созданных собственным воображением. Из дела, которое мы обсуждаем, известно, что у Лимбрика была причина ненавидеть Гамбрилла и что он впоследствии женился на его вдове. Этого достаточно, чтобы принять простое и очевидное объяснение: вдвоем они убили Бергойна, а затем Лимбрик прикончил своего нанимателя. Отвергать его было бы нелогично – более того, в корне неправильно.
Я обернулся к миссис Локард:
– Я оказался в меньшинстве со своим подходом. Практически то же самое сказал сегодня и коронер, когда предостерегал присяжных от моей теории.
Служанка протянула мне тарелку с ростбифом; хозяин уже успел отрезать себе кусок.
– Согласен, в том объяснении убийства, которое коронер предложил жюри, имеется ряд мелких странностей...– начал доктор Локард.
Не удержавшись, я прервал его:
– Время смерти? Варварски изуродованное лицо жертвы? И это мелочи?
Библиотекарь продолжил, словно бы не слыша меня:
– Однако истинное существо дела очень простое. Перкинса толкнули на убийство. Ему заплатили, чтобы он убил старого джентльмена и завладел завещанием.
– А вы с этим не согласны, доктор Куртин? – спросила миссис Локард.
– Я убежден: молодой человек невиновен.
– Честно говоря, ваша позиция меня удивляет, – произнес ее супруг.– Как бы то ни было, я надеюсь, что ко времени суда будет прослежена связь между Перкинсом и сестрой покойного.
– Выходит, завещание так и не обнаружилось? – спросила жена.– И она наследница?