Непобедимый Олаф
Шрифт:
Люди склонились перед Локи-Меркурием. Олаф с неприязнью отметил, что они отдают проходимцу больше почестей, но промолчал, решив отложить выяснение отношений на потом, когда вездесущий ас уберется отсюда.
Стоящий рядом Хэймлет тоже узнал в снизошедшем с небес Локи и с интересом наблюдал комедию, которую тот разыгрывал.
Тем временем ас высоко поднял руку, призывая к тишине, и выкрикивающие приветствия люди тут же заткнулись. Он начал что-то говорить на их языке, постоянно указывая то на Олафа, то делая красноречивые жесты в сторону Пиктской пущи.
–
Он был недалек от истины, так как не успел Локи закончить свою речь, как люди обнажили мечи и, подняв их вверх, разразились воинственными криками. Тем временем ас повернулся к Торкланду.
– Запомни, викинг,- произнес он,- если ты хочешь получить сокровища, то с этого момента ты не кто иной, как сам император Римской империи Божественный Олаф, то есть по-простому цезарь Олаф. Завтра или когда пожелаешь, только не тяни, ты поведешь этих римлян войной на ужвутов. А там я появлюсь снова и приведу вас к обещанному. Ладно, мне пора заканчивать этот цирк и отправляться дальше по своим делам. Ты, Хэймль, думаю, если что, поможешь своему могучему другу,- подмигнул он датчанину и, снова прокричав что-то на латыни, стал возноситься обратно в небо.
Когда Локи наконец исчез, римляне опять вспомнили о Торкланде и его спутниках, но теперь Олаф вел себя совсем по-другому. Их проводили в большой светлый зал, где находился длинный низкий стол, уставленный всевозможной снедью, вдоль которого были установлены спальные скамьи.
– Эй вы, варвары!
– повелительно крикнул Торкланд, входя во вкус императорской роли.- Вы что, предлагаете мне трапезничать лежа?!
Кабни перевел римлянам слова их цезаря, те смущенно пожали плечами и, немножко поговорив с Кабни, бросились выполнять приказание.
– Римляне принимают пищу лежа,- сообщил еврей новоявленному императору,но они много поколений не имели связи с Римом, живя в окружении болот Пиктской пущи, и о традициях Вечного города знают только по рассказам своих отцов, которые сами все слышали лишь в многократном пересказе своих предков. Я сказал им, что традиции изменились, и теперь римляне едят, сидя за дубовыми столами.
– Молодец,- похвалил Торкланд сообразительного советника.
– Значит, мой король, ты не урежешь мне жалованье?
– тут же нашелся Кабни, вспоминая угрозу, брошенную конунгом у входа в крепость.
Олафу до безумия захотелось съездить еврею по шее, но он вовремя вспомнил, что теперь он даже не король, а целый император легендарного государства, и придержал руку.
В этот момент в зал внесли чаши, полные воды, и инструменты непонятного назначения. Сопровождающий викингов старец в серебряном венке что-то торжественно произнес.
– Он говорит, что, прорываясь через полчища чудовищ окружающего мира, Божественному цезарю и его славным воинам, вероятно, некогда было побрить свое лицо, и он предлагает сделать это сейчас, поэтому и принесли теплую воду.
Олаф опустил глаза, глянул на свои рыжие грязные волосы, растущие из подбородка, и представил себя выбритым. Лицо конунга побагровело.
Ему
– Они просят цезаря извинить их и не гневаться, по здешнему календарю прошло почти шестьсот лет, как эти люди отрезаны от внешнего мира, и откуда им было знать, что нравы изменились настолько, что теперь рабы ходят гладко выбритыми и умытыми, а граждане Рима предпочитают отпускать бороды и не стричь волос,- перевел Кабни.
– Вот так-то, треллы безбородые,- от себя добавил конунг, но Кабни этого переводить не стал.
Римляне оказались достаточно деловыми, и в скором времени посреди зала возвышался добротный дубовый стол.
– Ну-ну,- произнес император, глядя на такую расторопность своих новых подданных.
– Защитник отечества остался доволен,- объявил Кабни усердным людям, и те улыбаясь закивали головами.
Испускающие тонкий аромат яства тут же заполнили стол, и Олаф важно опустился на скамью, стоящую во главе и, по-видимому, заменяющую трон. Хирдманы, не ожидая особого приглашения, плюхнулись рядом.
– Слушай, Кабни, чего они там стоят, скажи им - пусть присоединяются, смотри, сколько места за столом. Веселее будет,- проговорил Торкланд, зачерпывая ладонью какое-то ароматное блюдо, абсолютно игнорируя странный прибор, лежащий рядом с тарелкой.
Кабни передал сказанное римлянам, и старец вместе со своим сопровождающим сели за стол. Глядя на Торкланда и его товарищей, они пытались подражать их манере поведения, не без основания считая это новыми веяниями в культуре и стыдясь своих устаревших привычек. Но как римляне ни старались, у них никак не получалось пить соус прямо из блюдца, при этом половину выливая на стол, или, жуя мясо, брызгать жиром изо рта так, чтобы попадать в соседей, сидящих на противоположном конце стола. Но они не оставляли надежду постичь это сложное
искусство, хотя и не надеялись достигнуть высот своего цезаря.
– Эй, Кабни, я же сказал, пусть все садятся, а то что-то скучновато,проговорил подобревший после очередного кубка Торкланд.
Римляне, стоящие у стен и наблюдающие за трапезой августейшей персоны, услышав слова Кабни, передающие приказ, весело загомонили и бросились к столу. Старец с серебряным венком на голове что-то вежливо спросил, повернувшись к Олафу.
– Он говорит, что счастлив, что ты оказался демократом,-перевел Кабни.
– Что?! Каким это еще дерьмом многократным обозвал меня этот трухлявый пенек?
– возмутился Торкланд и уже начал было вставать из-за стола, но Кабни, которому здесь в общем нравилось, постарался успокоить своего короля, объяснив значение этого слова.
– Демократ -это когда уважаешь своих подданных, ешь с ними за одним столом...
– Рубишься в одной сварге, сидишь за одним веслом,- продолжил за Кабни Олаф.- Если так, то скажи, что я демократ. Если, конечно, демократы еще и не живут все с одной женщиной,- добавил он, подумав.- Я Асьхен ни с кем делить не собираюсь.