Неотразимый

Бэлоу Мэри

Он не совсем угадал. Когда-то София находила себя довольно хорошенькой, а порой даже красавицей. Но потом она вышла замуж за Уолтера и…

Она прикусила губу, ей захотелось опять спрятать лицо у него на груди.

– Знаешь, Софи, тебе нужно всегда носить только вот такие светлые платья, как это. И не нужно скрывать свои роскошные волосы, собирая их в тугой узел, а напротив, ты смело можешь гордиться ими. И улыбаться тебе нужно всегда так, как ты улыбнулась мне сегодня, открывая дверь. Ты действительно одна из самых красивых женщин среди моих знакомых – может,

даже самая красивая, но ведь я не могу судить о тебе беспристрастно.

Она всегда твердила себе, что красота не имеет значения. И действительно была в этом убеждена. Она считала, что гораздо важнее быть порядочным и доброжелательным человеком, иметь друзей, которые тебя любят. Она пыталась уверить себя, что лучше быть старушкой Софи, чем ослепительной красавицей.

Но как же замечательно было услышать, что Ната-ниелю она кажется чуть ли не самой красивой женщиной на свете. Она радостно улыбнулась ему:

– Спасибо, Натаниель. Я так тебе благодарна!

– Неужели Уолтер никогда тебе этого не говорил? Она на мгновение помрачнела. Уолтер! Он избегал даже касаться ее.

Натаниель обнял ее своими сильными руками и притянул к себе.

– Прости, дорогая, – сказал он и потерся подбородком о ее волосы. – Прости меня. Не мое дело говорить о твоем браке. Пожалуйста, прости меня.

Но она не желала портить эту ночь неприятными воспоминаниями. Подняв лицо, она опять просияла улыбкой.

– Не хочу думать об Уолтере. Хочу думать только о тебе, о тебе одном!

– Софи, ах, Софи, я так по тебе скучал! – Он шутливо коснулся кончиком своего носа ее.

София обвила его шею руками, и он стал осыпать ее горячими поцелуями, а она всем существом впитывала наслаждение от его ласки. Эта ночь будет ночью любви!

– Софи! – несколько минут сказал он. – Мыс тобой так хотим друг друга! Давай разденемся до конца и ляжем, хорошо? Давай займемся любовью.

– Да! – сказала она, открепляя бант с воротника ночной сорочки. Ей казалось, что стоит ей двинуться, и она расплеснет переполнявшее ее счастье. – Давай займемся любовью!

На улице уже занимался рассвет. В это время года он начинался раньше, но все равно скоро пора уходить, с сожалением подумал Натаниель. Как было бы приятно опять заснуть рядом с Софи, чтобы ее голова лежала на его руке, и чувствовать у себя на груди ее руку. А потом вместе проснуться, может быть, снова заняться любовью, после чего встать, позавтракать вдвоем и вместе решить, что они будут делать днем.

Открыв глаза, он уставился взглядом в потолок.

Это была та часть ночи, проведенной с женшиной, когда обычно он чувствовал уют и нежелание покидать теплую постель, но вместе с тем ему не терпелось поскорее уйти, глубоко вдохнуть свежий утренний воздух, бодрой походкой направиться домой, где он снова почувствует себя свободным и ничем не связанным. Обычно ему и в голову не приходило позавтракать и затем провести целый день со своей партнершей по сексу. Но видимо, слово «обычно» уже для него неприменимо. Ночь, подобная прошедшей, не была обычной для Натаниеля. И даже при его опыте была неповторимой.

В эту ночь

они почти не спали. Снова и снова они погружались в волны наслаждения – то обуянные бурной страстью, то охваченные невыразимой нежностью, то доставляя друг другу тихое и глубокое удовлетворение. Они продолжали познавать друг друга, дарили каждый себя и принимали от другого щедрые дары любви. Истомленные, они восстанавливали силы в объятиях друг друга. Они были одним, неразделимым надвое существом.

И Натаниелю казалось невероятной мысль расстаться с ней в конце сезона. Он не стал отмахиваться от этой мысли, а начал рассматривать со всех точек зрения. Да, он вовсе не был уверен, что сможет расстаться с Софи.

Наклонившись, он поцеловал ее в губы. Она открыла сонные глаза и улыбнулась ему:

– Я заснула? Как же это со мной случилось?

– Мне пора идти, – шепнул он.

Но она подвинулась ближе и еще сильнее обняла его.

– Нет, еще нет. Еще слишком рано!

– Должно быть, я сделал тебе больно, – сказал он. – Боюсь, я был слишком ненасытным.

– Не очень, – сказала она. – Я чувствую себя… там… прекрасно. Там, где ты был… Немного больно и чувствительно, но еще хочу тебя. Иди ко мне опять.

Она говорила – и говорила всю ночь – совсем не похоже на Софи, которую он знал. Нисколько не смущаясь, она подсказала ему, как лучше доставить ей наслаждение. И так же прямо спросила, каким образом она может доставить наслаждение ему, и делала все, что он предлагал, совершенно не стесняясь тех интимных ласк, просить о которых у него не хватило сил отказаться.

Он считал, что правильно угадал, как она таилась от окружающих. Их маленькая и внешне столь милая Софи, их веселый неунывающий друг Софи оказалась красивой, изящной и страстной в любви женщиной.

Натаниель был поражен своим открытием.

– Если ты так настаиваешь, – не выдержал он соблазна.

Он лег на нее и глубоко скользнул в ее теплую влажность, тогда как она обвилась вокруг него и страстно прижалась.

– Если можно, Софи, я приду к тебе завтра ночью – или уже сегодня? – но только не уверен, что смогу доставить тебе такое же удовольствие. Пожалуй, силы мои временно иссякли. – Он усмехнулся и обрушился на нее всем своим весом.

Но София не была настроена на нежную любовь. Напрягая внутренние мускулы, она усиливала свое желание и стонала при каждом его толчке. Она быстро достигла агонии, а потом лежала спокойно и расслабленно, пока он сам не достиг высшей точки наслаждения.

А она, подумалось ему, захочет ли она расстаться с ним в конце весны? Может, ему просто повезло, что он встретился со страстной женщиной, которая давно изголодалась по сексу? Или именно он будил в Софи эту страсть и нежность?

Одно было ему совершенно ясно. У нее с Уолтером был хороший брак, они всегда казались довольными друг другом, но, возможно, в этом-то и ключ к пониманию всего. Софи была создана для гораздо большего, чем быть просто довольной. Кроме того, Натаниель всегда считал невозможным знать, какие отношения связывают супругов, когда они остаются один на один.