Неотразимый

Бэлоу Мэри

– Прошлой ночью нам было хорошо, Софи, – сказал он.

– Да, – кивнула она.

– И это, безусловно, нужно повторить. – Натаниель улыбнулся ей.

– Да.

Неожиданно у него стало легко и спокойно на душе, он искренне рассмеялся, и она ответила ему своей обычной веселой улыбкой.

– Софи, вам не откажешь в отваге! Вы намерены совратить меня. И давно вы это задумали?

– Право, это и для меня самой получилось неожиданно, – призналась София. – Но может, я принуждаю вас к поступку, о котором вы потом пожалеете? И вам нужно время поразмыслить?

– А

вам?

Она покачала головой.

Он думал о симпатичной и полной сил молодой вдове Уолтера – и о женщине, которая вчера была с ним, разделяя его наслаждение. Софи – милая и такая сильная. Трудно было поверить, что эта соблазнительная женщина постоянно находилась рядом с ним во время войны на полуострове, а он видел в ней только друга. Впрочем, может, то было к лучшему: ведь был живее муж.

– Софи, – прочувствованно сказал Натаниель, – надеюсь, вы окажете мне честь, взяв меня в любовники.

На мгновение она прикрыла глаза и закусила губу. Затем снова стала прежней милой Софи. В тот же момент он заметил приближающихся издалека пешеходов.

– Дом Гертруды совсем близко. – Она указала рукой вперед. Они молча дошли до него, он постучал в дверь и дождался, когда откроет слуга, затем поклонился Софи и попрощался с ней.

– Спасибо, Натаниель, что вы меня проводили, – сказала она и скрылась за дверью.

Он задумчиво постоял, глядя на закрытую дверь, потом опомнился и поспешил прочь.

– А, это вы, София! Очень хорошо выглядите, – любезно сказала Беатриса, виконтесса Хоутон. – Кажется, это то платье, которое вы надевали на прием в Карлтон-Хаусе?

«Должно быть, это платье стало известно всей Британии», – с усмешкой подумала София. Сама Беатриса выглядела в высшей степени изысканно в новом темно-розовом платье и в тюрбане, точно такого же цвета. Она была уже полностью одета для бала. Экипаж только что привез Софию, которая отказалась от приглашения на обед под предлогом, что у них и без нее будет много хлопот и волнений.

Сара была воплощением юности и красоты в обязательном для юной девушки белом платье, сшитом с изящной простотой, что позволяло ее внешности говорить самой за себя. София сразу поняла, что фасон платья был выбран Беатрисой. Сара покружилась перед теткой, демонстрируя ей свой наряд, а потом бросилась ее обнимать.

– Ну, как ты его находишь? – наивно спросила она. – Ты тоже считаешь, что я буду самой очаровательной леди на балу? А то вон Льюис только подшучивает надо мной.

Льюис, такой же белокурый и стройный, как сестра, разве только более широкоплечий, усмехнулся:

– Знаешь, Сара, если ты покажешься мне самой очаровательной леди на балу – значит, у меня что-то с глазами. Хотя должен признать, ты очень хорошенькая.

Сара с притворным стоном воздела глаза к потолку.

– Братья, – со смехом заметила София, – имеют обыкновение говорить жестокую правду своим сестрам. Ты невероятно хороша, дорогая, и в то же время очень мила.

Льюис захохотал, а Сара весело засмеялась, и зарождающаяся было ссора

погасла.

– Это ваше платье, София, всегда было элегантным, – сказал ее деверь, подавая Беатрис меховую пелерину и помогая всем подготовиться к отъезду. – Но новое платье помогло бы вам опять оказаться самой модной женщиной. Би с Сарой несколько дней втолковывали мне, что сейчас считается самым писком моды. Не согласитесь ли вы пойти с ними, когда они в очередной раз поедут к модистке? Уверяю вас, мне ничего не стоит оплатить одно лишнее платье.

– Действительно, София, – вмешалась Беатрис, – вам очень пойдет бледно-голубое платье из какой-нибудь легкой ткани, ведь впереди лето. О, пойдемте с нами! Это будет так весело, правда, Сара?

София улыбнулась им.

– Если мы сейчас же не направимся к двери, Эдвин раскричится на кого-нибудь. У меня действительно есть все платья, которые мне нужны. И темные платья намного практичнее светлых. А что касается более легкой ткани на лето, Беатрис, разве я могу быть такой легкомысленной при нашем климате?

Льюис предложил ей руку, и она приняла ее, с одобрением отметив различные оттенки светло-серого с белым в его костюме. Не одна юная леди на балу озаботится тем, чтобы быть ему представленной. И к счастью, теория Сары о наружности молодых людей не оправдывалась на примере ее брата – хотя ему был всего двадцать один год, у него на лице не было ни единого прыщика.

– Некоторые люди, – заметил Эдвин, сопровождая свою жену и дочь в холл и кивком приказав слугам открыть входную дверь, – упрямы, как знаменитый осел из поговорки.

– А некоторые, – весело подхватила София, с помощью Льюиса усаживаясь в карету, – вечно благодарны судьбе за то, что имеют средства на независимую жизнь. – И она улыбнулась Эдвину, усевшемуся на скамейке напротив, чтобы показать ему, что не имела в виду ничего оскорбительного для него под этими словами.

И сразу же пожалела, что упомянула о своей независимости, лишний раз вспомнив, насколько она хрупкая. Она только что оплатила новый долг – но почему она не решается называть вещи своими именами, даже про себя? Она удовлетворила последнее требование шантажиста – вот правильное определение! Но каких трудов стоит ей скрывать все это от семьи деверя! Она уже трижды уступала этим требованиям и понимала, что все глубже увязает в черной яме, откуда нет выхода. Однако как она поступит с очередным требованием? Больше у нее не осталось денег…

Живи одним днем!

– А меня пригласят танцевать? – с испугом спросила Сара. – Мама, а что, если меня никто не пригласит?

– На первый танец тебя пригласит молодой Уитингсфорд, – напомнил ей Эдвин.

Но у Сары только недовольно вытянулось лицо. София поняла, что молодой Уитингсфорд был всего лишь соседом и в представлении Сары не мог быть соискателем ее руки. А может, к тому же у бедняги прыщавое лицо.

– Успокойся, у тебя будет много приглашений, – сказала Беатрис. – Все будут знать, что ты племянница Уолтера, ведь с нами тетя София.