Неотразимый бродяга

Дейли Джанет

– Не я. Это теория Руби, – ответил Холт. – Правда, после ваших слов она приобретает некоторое правдоподобие.

– Удивительная история! Жаль, что я его не видел, – с грустью сказал Майор.

– Сомневаюсь, что вам это теперь удастся. Мы его гнали до самой Юты, – невозмутимо изрек Руби, невзирая на то что рот его был плотно набит сандвичем.

– Мы действительно подошли к самой границе штата, но не уверен, что пересекли ее, – прагматично вставил Холт, не давая Руби возможности слишком преувеличивать тяготы выпавшей на их долю погони.

–

Но вы-то, кажется, считаете, что он еще вернется, не так ли? – напомнила Диана его слова, оброненные на Столовой горе.

Холту явно не хотелось подтверждать свое тогдашнее предположение, но он вынужден был согласиться:

– Да, я действительно так думаю. – Он бросил взгляд на Майора. – С нашей стороны было бы весьма предусмотрительно держать кобыл поблизости от ранчо в течение, по крайней мере, нескольких ближайших недель.

– Делайте как считаете нужным, – откликнулся тот.

– Поскольку Шетана мы потеряли, а Фэт теперь нездоров, нам понадобится здоровый и сильный жеребец, – перешел Холт к более насущной теме. – Завтра же начну делать необходимые звонки и постараюсь выяснить, что можно сейчас найти. В зависимости от предложения надо будет либо взять жеребца на время, либо купить.

Диана с удивлением смотрела на Холта, понимая, что тот вовсе не спрашивал при этом позволения Майора и не консультировался с ним относительно своих планов. Он просто-напросто ставил ее отца в известность о своих намерениях. Разговор перешел на обсуждение достоинств различных пород лошадей. Диана в дискуссии не участвовала. Она слушала, совершенно ошарашенная и даже подавленная своим неожиданным открытием.

Украдкой она разглядывала отца. Возраст и болезнь брали свое. Сейчас он уже не был тем сильным и своевольным человеком, каким она запомнила его с самого детства. Голова Майора все больше седела, смуглая кожа стала заметно бледнее, морщины на щеках изменили некогда четкую линию решительных скул и подбородка. Обезображенные проступившими венами руки теперь заметно подрагивали.

Неизвестно почему, но ей всегда казалось, что он еще оправится, воспрянет и духом, и телом. Сегодня Диана окончательно поняла, что отцу уже никогда не стать прежним. У него еще бывали проявления привычной ему властности, но все это не более чем всполохи угасающего костра. Майор передал бразды правления постороннему человеку, оставив себе лишь роль номинального правителя. Внезапно сердце девушки сжалось от острой жалости к отцу и невыполнимого желания вернуть былое. Он действительно стал старым, слабым и больным. Диана вся пылала от щемящего чувства бессилия – укрыть подступающую немощь отца от глаз посторонних людей.

Наконец она вмешалась в разговор мужчин:

– Уже довольно поздно, Майор. – Она тотчас же почувствовала себя строгой мамашей, отправляющей заигравшегося ребенка в постель.

– Что? – Мгновение отец смотрел на Диану, не улавливая смысла сказанного. – Ах да, ты права.

Ужин закончился. У гостей не было более оснований оставаться

в доме. Холт внял прозрачному намеку и, энергично отодвинув стул, встал из-за стола.

– Извините, Майор, думаю, можно на этом прерваться, если, конечно, у вас нет ко мне ничего срочного.

Диану покоробило от такого лицемерия Холта, делавшего вид, что Майор по-прежнему заправляет в своих владениях, тогда как совершенно очевидно: времена эти безвозвратно миновали. Кому, интересно, он собрался морочить здесь голову?

– Пожалуй, нет, Холт, – ответил отец усталым голосом. – Если завтра уедете, то Флойд вас заменит.

Когда Диана поднялась со своего места, тем самым поторапливая мужчин, с ней рядом мгновенно возник Гай и взволнованным, умоляющим голосом прошептал:

– Диана…

Она представления не имела, о чем он собирался ее просить, но, даже не дослушав, прервала юношу:

– Я устала, Гай.

Решительным шагом она приблизилась к продолжавшему сидеть Майору и побелевшими пальцами оперлась на спинку его стула. Вид ее при этом был покровительственный, но непреклонный.

– Спокойной ночи. – Слова были обращены ко всем участвовавшим в застолье, и мужчины, поспешно откланявшись, вышли из столовой. Лишь Руби слегка замешкался, заворачивая в салфетку несколько сандвичей, чтобы дома продолжить столь внезапно завершившуюся трапезу.

Когда отец и дочь остались одни, Диана сказала:

– Не знаю, как ты, а я, пожалуй, высушу волосы и пойду спать. – Этим заявлением она хотела заставить и отца поскорее отправиться на отдых, в котором он, несомненно, уже нуждался.

– Я тоже несколько утомился, – мирно согласился с дочерью Майор. – Эти несколько последних дней, должно быть, стали для тебя настоящим приключением.

– Да, конечно. – Диана, естественно, не стала уточнять характера приключений, пережитых ею в пустыне. – Спокойной ночи, отец.

– Спокойной ночи, – эхом откликнулся тот.

Когда на следующее утро Диана вышла к завтраку, Майор уже ждал ее за столом. После сна он выглядел очень неплохо, что несколько успокоило девушку.

– Доброе утро, отец, – поприветствовала его Диана с улыбкой. – Доброе утро, Софи, – прибавила она, когда в столовой появилась служанка. – Мне, пожалуйста, только тосты и сок.

– Да, мисс. – Софи вновь исчезла на кухне.

– Сегодня чудесное утро, не правда ли? – Диана налила себе из кофейника чашечку ароматного напитка.

– Ты права, милая. – Майор снисходительно посмотрел на нее. – Но что-то подсказывает мне, что твое оживление вызвано не только хорошей погодой.

– Ты, как всегда, не ошибся. – Диана была рада, что отец сам помог ей начать разговор на волновавшую ее тему. – Прошлым вечером я много думала и решила, что мне следует взять на себя часть обязанностей по управлению ранчо, пока ты достаточно не окрепнешь.

– Но Холт и так взял на себя все заботы по хозяйству, – напомнил ей отец.