Неотразимый бродяга
Шрифт:
– Холт! – страшно крикнула она, вкладывая в свой крик всю силу любви. Она не могла больше оставаться на месте и бросилась на помощь возлюбленному, понимая всю безрассудность своего поступка.
Не успела Диана сделать и нескольких шагов, как за ее спиной раздался оглушительный грохот выстрела. Жеребец удержался, тяжело опираясь на все четыре ноги и продолжая тянуться к своему врагу обнаженными
Диана вновь рванулась вперед, чувствуя, что грудь ее разрывается от страха и мучительных предчувствий. Пелена слез, застлавшая ей глаза, едва позволяла видеть, куда она бежит. Тем не менее Диана разглядела, как Холт с трудом поднялся на колени, и крик радости вырвался из ее пересохших губ.
– Помогите мне! – услышала она вдруг обращенный к ней слабый голос. – Я не могу дотянуться до веревки и перерезать ее!
Чуть повернув голову, Диана увидела все еще придавленного лошадью Дона. После краткого колебания она подбежала к нему и выхватила из его протянутой руки нож. Когда она быстрыми движениями перерезала спутавшую ноги животного веревку, то краем уха уловила ругательства, вырывавшиеся изо рта мужчины.
– Проклятая лошадь не просто завалилась на меня, а еще и придавила мое ружье. Я ничем не мог помочь бедняге Холту, будь все проклято!
– Ты ранен? – услышала Диана как бы со стороны собственный голос.
– Кажется, ничего не сломал.
Диана попятилась от продолжавшего лежать Дона и непроизвольно с силой вонзила лезвие в песчаный грунт. Она уже вновь бежала к Холту, когда высвобожденное животное вскочило на ноги и позволило наконец Дону встать. Приволакивая правую ногу, он двинулся следом за девушкой.
Холт по-прежнему стоял на коленях, прижимая руку к поврежденному плечу. Голова его запрокинулась назад, лицо побледнело и исказилось от нестерпимой боли.
– Ты жив! Слава Богу, ты жив! – Дрожащий шепот Дианы больше походил на молитву. Ее пальцы судорожно гладили его щеку, висок, словно она хотела убедиться, что он действительно остался жив. – Твое плечо…
Холт через силу улыбнулся, а его взгляд потеплел и будто ласкал заплаканное лицо Дианы.
– Плечо сломано, но и только. – Холт
– Да. – Только сейчас Диана взглянула на труп. Молочно-белая шкура была вываляна в пыли п покрыта алыми потеками крови. Мертвый мустанг теперь уже не казался мифическим животным, исполненным благородной классической красоты. Шея его была слишком толстой и мускулистой, корпус чрезмерно вытянутым, а грудь непропорционально узкой. Он мог претендовать на первенство среди других диких лошадей разве что благодаря своим размерам и неподражаемой иноходи, которой ему уже никогда не мерить просторов пустыни.
– Гай пристрелил его, – тихо проговорила Диана. Первым выстрелом мустанг был ранен в грудь, а вторым – в голову, уложен наповал. Теперь она до конца осознала значение того, что совершил Гай. Она взглянула на Холта. – Он спас тебе жизнь, Холт. Он убил иноходца, чтобы спасти тебя от смерти.
Холт посмотрел в направлении лагеря. Диана тоже обернулась и увидела Гая, продолжавшего стоять на прежнем месте с карабином в опущенной правой руке. Хотя лица его разглядеть было невозможно, Диана была уверена, что он тоже смотрит на них. Гай медленно повернулся и подошел к оседланной лошади. Он вложил карабин в сумку и вскочил в седло. Бросив в их сторону последний взгляд, он какое-то время сидел неподвижно, а потом пришпорил коня и рысью двинулся в сторону восходящего солнца.
– Он уезжает. Он уже никогда не вернется.
Услышав его уверенный голос, Диана пристально посмотрела Холту в лицо. Он стоял, словно окаменев. Глаза его походили сейчас не столько на холодные голубые льдинки, сколько на жгучее расплавленное серебро.
– Может быть, вернется… когда-нибудь. – Диана перевела взгляд на продолжавшее разрастаться вдали облако пыли. Отныне они все будут делить на двоих – разлуку, боль, надежду и любовь.