Неотразимый бродяга

Дейли Джанет

– И ни слова Майору или кому-то еще, – прищурившись, твердо приказал Холт. – Ни намека! Майор знает, что я однажды уже предупреждал Керли насчет выпивки. Он ничего не заподозрит, если вы не дадите ему повода. Вам ясно?!

– Да.

– Я не позволю вам причинить Майору боль или оскорбить его честь, – предупредил он.

– Ваша преданность просто потрясающа, – язвительно заметила Диана. Меньше всего на свете ей хотелось рассказывать кому-нибудь о сегодняшнем происшествии. Да это и понятно. Она надеялась забыть его как

можно скорее, но чувствовала, что вид Холта Мэлори всегда будет напоминать ей о нем. Она резко высвободила подбородок из его пальцев и отвернулась.

–Куда вы направляетесь?

– В дом, – буркнула она, не понимая, почему вообще отвечает этому типу.

– Но не в таком же виде, – произнес он в том же тоне. – Стойте смирно.

Холт принялся вытаскивать соломинки из ее волос и отряхивать платье. Закончив, он протянул ей свой носовой платок.

– Высморкайтесь.

– Не нужно, – отказалась Диана и только вытерла остатки слез, направляясь к двери.

– Помните, о чем я вас предупредил, – бросил он ей вслед.

– Похоже, мне долго не удастся это забыть, – сдавленным голосом ответила Диана. И это было правдой – ее ягодицы так болели, что наверняка этой ночью придется спать на животе.

Диана никому ни словом не обмолвилась о том, что произошло тем вечером. Она вполне удачно изобразила удивление, когда Майор с сожалением сообщил ей, что Керли уволен. Те, кто отметил, что следующие две недели девушка слонялась по двору в подавленном настроении, приписывали это внезапному отъезду Керли, не подозревая о существовании более глубокой причины ее нынешнего состояния. Диана ненавидела Холта.

Школу Диана окончила с отличием. Когда она произносила речь на торжественной церемонии выпуска, то видела перед собой исполненное гордости лицо отца, сидевшего впереди у самого прохода. По настоянию Майора она поступила в университет в Рино.

Поначалу Диана пыталась возражать. Ей совсем не хотелось продолжать свое образование, поскольку она искренне считала его законченным.

– Ну какой смысл учиться в колледже? Я знаювсе, что мне нужно знать, – рассуждала она, убеждая отца одним из жарких летних дней в правильности своего решения. – Ни один профессор не расскажет мне об управлении ранчо столько, сколько я узнаю, находясь здесь, от тебя. Бухгалтерские книги я вести умею. Чего же еще?

– Я не позволю тебе впустую растрачивать свой интеллект. Кроме того, в колледже есть кое-что, кроме занятий и профессоров. – Майор снисходительно улыбнулся. – Университетские женские клубы, общественная деятельность, вечеринки. Нужно перепробовать в жизни много всего, прежде чем с уверенностью сказать, чего ты, собственно, хочешь.

Но Диана была настроена скептически.

– Я не изменю своего мнения.

– Может, и нет, – согласился он. – Но по крайней мере окунешься в другую жизнь, отличную от той, что знала до сих пор, и будешь иметь выбор.

Их

спор был прерван стуком в дверь. Когда Майор открыл дверь и впустил Холта, волна негодования захлестнула девушку, как и всегда при виде управляющего. Чувства Дианы мгновенно отразились на ее лице, но Холт смотрел на Майора.

– Прошу прощения. Я не хотел вам мешать. – Слова извинения звучали скупо, но были произнесены с должной почтительностью.

Диана, безусловно, могла бы ответить, что уже само его присутствие на ранчо было грубым вмешательством в ее жизнь. Каждый раз, когда она хотела отделаться от него, Майор неизменно препятствовал этому. Борьба начинала напоминать заведомо безнадежную битву.

– Вы нисколько не помешали, – заявил Майор. – Мы с Дианой обсуждали ее планы относительно колледжа.

«Не «ее», а твои планы», – хотелось поправить Диане.

– Так что, собственно, случилось? – спросил Майор.

– Двое покупателей заинтересовались вашими арабскими лошадьми. Особенно их интересуют однолетки, – объяснил Холт. – Руби уже подогнал джип, чтобы отвезти их на выгон. Я подумал, что вы захотите поехать с нами. Похоже, они хорошо разбираются в лошадях.

– Вы вполне справитесь и без меня. – В спокойном голосе Майора звучала твердая уверенность в способностях Холта.

Диана посмотрела на отца, потрясенная смыслом услышанного. Майор и раньше поручал ответственные дела помощникам, но только не те, что касались его призовых арабских скакунов. Позиции Холта явно стали еще более прочными, и с этим, видимо, придется считаться. Ошеломленная этим открытием, она не слышала окончания их разговора. Звук захлопнувшейся двери вернул ее к действительности.

– Четыре года в колледже пролетят так быстро, что ты и не заметишь, – как ни в чем не бывало возобновил Майор прерванный разговор.

Диана в волнении отвернулась. Отец подошел к ней и положил руку на плечо девушки – одно из скупых проявлений его любви. Майор всегда был очень эмоционально сдержанным человеком и редко давал волю чувствам, частично из-за жесткой дисциплины, к которой он привык в армии, а частично – из-за присущей ему от природы мужской суровости.

– Я всегда мечтал, что ты будешь учиться в колледже. Всякий отец хочет, чтобы его ребенок получил высшее образование. И я в этом смысле не исключение.

Диана вынуждена была сдаться. Успокаивая себя тем, что доставляет удовольствие отцу, она с головой окунулась в студенческую жизнь. В первый год график занятий не давал ей возможности проводить уик-энды дома, так что ее визиты на ранчо ограничивались редкими и непродолжительными каникулами. Чтобы ускорить бег времени, Диана взвалила на себя кучу общественных обязанностей и не пропускала ни одной вечеринки. У нее было много приятелей, но среди такой массы дел не оставалось свободных минут, так необходимых для более глубоких отношений.